Светит, но не греет

50        0        FB 0      VK 0
17.06.11    ТЕКСТ: 

Павильонов в Венеции так много, что написать обо всех невозможно. Невозможным представляется даже составить «хит-парад» самых лучших, так как, чтобы посетить все события и претендовать на хоть какую-нибудь объективность, потребуется недели две. Поэтому в нескольких статьях я расскажу о том, что среди того, что я успел увидеть за четыре дня, мне показалось особенно важным или интересным.

Главный павильон

Темой биеннале в этом году стали так называемые «иллюминации». Куратор Биче Куригер имеет ввиду свет и все возможные коннотации этого слова: от творческого озарения до эпохи Просвещения. Арсенал и итальянский павильон, где расположилась основная экспозиция, – из разряда тех громадных выставок, где работ уже так много, что концепция полностью улетучивается или рассеивается, подобно широко-направленному лучу. «Иллюминацией» оказывается любая работа, использующая искусственный свет. Меня это лично заставило пофантазировать: если бы вдруг в Венеции по какой-то причине отключилось электричество и погасли бы все эти лампы (флуоресцентные, неоновые, накаливания, дневного света) и потухли бы видеопроекторы, то от концепции иллюминаций не осталось бы ровным счетом ничего, хоть и светились бы претенциозные работы Урса Фишера, где использованы настоящие свечи.
В целом выставка в главных павильонах во многом напоминает «возвращение к порядку» 80-х годов, когда реакционные кураторы вроде К. Йохимидиса и Н. Розенталя, призывали вернуться к прежним ценностям, то есть традиционным формам искусства. Видео-арт здесь возвращается к нарративности и даже занимается вполне осознанным цитированием 80-х (фильм Эмили Уордвил в духе Джармена), в скульптуре возвращается человеческое тело (Ребекка Уаррен), а одним из главных форм становится вполне традиционная абстракция. Но не стоит забывать, что название «ИЛЛЮМИнации» – это еще и игра слов, правда весьма нелепая. Куратор выделила слово «нации», подчеркнув само собой разумеющееся – интернациональность шоу. На этом месте я и перейду к национальным павильонам, которые намного интереснее экспозиции в Арсенале.

Великобритания

Находясь, в британском павильоне, никогда и не подумаешь, что находишь на выставке. Павильон внутри был полностью перестроен художником Майклом Нельсоном, и напоминает заброшенное здание, где иногда можно встретить следы жизни то ли бездомных людей, то ли призраков. Эта тотальная инсталляция Кабаковского размаха, где все продумано до малейшей детали и все кажется абсолютно аутентичным, как будто все вещи так и лежали тут уже несколько десятков лет. Не смотря на то, что эта работа о Стамбуле и его отношениях с Венецией, в контексте британского павильона, инсталляция предлагает совершенно иное прочтение. Эти заброшенные темные комнаты могут напомнить английскую готическую прозу, которая невероятно атмосферна, но абсолютна бессильна по-настоящему напугать зрителя. То же самое происходит и здесь. Когда зритель пугается хотя бы того, что не знает, как выбраться из этого здания, рядом оказывается смотритель, который начинает рассказывать о том, где находится выход, как осторожно надо спускаться по лестнице и, наконец, о том, как все это было сконструировано Майклом Нельсоном… И ощущение чуда пропадает.


Австрия

Увлекшись идеей яркого света, куратор биеннале совсем позабыла о резких тенях, которые по законам физики он должен отбрасывать. Австрийский павильон восполнил этот недостаток и сыграл роль тени, отброшенной лучом Биче Куригер. Маркус Шинвальд, художник мрачный и депрессивный, представил там не только свои живописные работы, но перестроил весь павильон, превратив его в аппарат, производящий игру света и тени: пространство режет взгляд четкими линями и острыми углами; все превращается в чередование белого и серого. Внутри этого помещения, изрезанного архитектурными конструкциями в стиле выставок 1960-х, представлена классическая живопись, видео-арт и скульптура. Гуляя по лабиринту, зритель постоянно наталкивается на портреты конца XIX, начала XX века, к которым Шинвальд аккуратно пририсовывал протезы и прочие загадочные аппараты с совершенно неясными функциями. По словам художника, эти устройства не имеют ничего общего с орудиями пыток, но скорее являются орудиями желаний. Мне лично это показалось прекрасной иллюстрацией к агамбеновской концепции «аппаратов», устройств, которые не дают современному человеку взаимодействовать с реальностью напрямую.
Художник переосмысляет апроприацию старого искусства современным также и в своих скульптурах. Когда, рассматривая пространство выставки, поднимаешь голову наверх, то под потолком обнаруживаются конструкции, сделанные из антропоморфных ножек Чиппендейловской мебели. Ноги, кстати говоря, – любимый образ художника (привет Пушкину) и главная тема павильона, пронизывающее все от видео-работ до архитектуры. Поскольку все архитектурные «интервенции» закреплены под потолком и не касаются пола, а проходы очень узкие и не позволяют посетителям разойтись, то зритель видит вместо посетителей только их ноги. Получается некий эффект множественности ног, как на знаменитой картине футуриста Джакомо Балла («Динамизм собаки на поводке»).

Добавить комментарий

Новости

+
+
18.08.19
28.07.19
21.07.19
01.07.19
24.06.19
17.06.19

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.