Новая Академия Новикова – «розовый нарцисс», дитя заката, или культ культуры

241        0        FB 0      VK 0
29.11.11    ТЕКСТ: 

Тимур Петрович Новиков – гений места. Гений «города Петра, Ильича и Чайковского» (О. Котельников) со всеми вытекающими отсюда…

376119_2319236853783_1035382818_32130970_1018335942_n_600

На московской ретроспективе в фонде «Екатерина» это становится как-то особенно очевидно. Куратор выставки, эрмитажник Аркадий Ипполитов (не так давно привозивший в Москву Мэпплторпа вкупе с классицистскими гравюрами) называет 90-е годы уже прошлого столетия Бронзовым веком Петербурга, сравнивая Новую Академию с болонским академизмом братьев Карраччи (XVI век), а художник-искусствовед Андрей Хлобыстин отсылает к академиям Платона и Леонардо. Плюс: все это как-то мучительно напоминает еще не бронзового, но уже медного – без привкуса андерсеновского солдатского олова – всадника – новатора Петра с его ВСЕшутейшим собором (у Новикова до Новой – была академия ВСЕческих искусств, наследовавшая ВСЕКОавангардизму Михаила Ларионова) – тот же ритуализм и церемонии посвящения, самозванство и самосакрализация, эпатаж и «групповое сознание братства».

390047_2319238373821_1035382818_32130979_726218162_n_600

Аркадий Ипполитов

В Москве представляют 2 этажа Новой Академии и 15 ее художников (хотя многие вещи из московских коллекций – в том числе из собрания принимающего пространства Екатерины и Владимира Семенихиных). Выставляют живопись, фотографию, коллажи, шитые одеяла, стекла со светодиодами и видео. Ретроспектива небывалого масштаба – тем более интересная в стенах «Екатерины» после крупных выставок московского арт-бренда – «романтического концептуализма».

Экспозиционный принцип выставки – «групповой процесс»: в каждом из залов несколько авторов с узнаваемым стилем – обязательная тряпочка-одеяло Тимура, линейно-компьютерное переложение мировых шедевров Егора Острова, парные автопортреты обнаженных Олега Маслова & Виктора Кузнецова, живопись под соцреализм дейнеко-салаховского извода – матросы, авиаторы, гимнасты – Георгия Гурьянова.
40 ковриков Тимура Петровича выполнены в классической примитивистской технике бриколажа-аппликации – «сборки из имеющегося». Коврики – неглаженные! – изображают целый героический пантеон: розовый нарцисс, амур, Аполлон, Сократ и Платон, Святой Себастьян, Гелиогабал, Рихард Вагнер, Людвиг II Баварский, Вильгельм фон Гледен, Оскар Уайльд, Петр Ильич Чайковский и Энди Уорхол. Все их портреты небольшого формата наклеены-пришиты на фон прекрасных садов, орнаментов и мехов, что имитирует восточные мандалы, церковное шитье, лоскутные одеяла, прикроватные коврики, подростковые плакаты поп-идолов одновременно. Остальные «академики» не в каждом зале – остальных меньше: привезли фотографии Дениса Егельского, Станислава Макарова, Андрея Медведева, лайт-бокс и гипс Андрея Хлобыстина… Отдельным курсивом-статьей проходит Владислав Мамышев-Монро с до боли любимыми сериями, актерски воспевающими и мастерски разоблачающими культ, как он есть («Несчастная любовь», «Любовь Орлова», Чаплин («Рак сердца»), Монро-Уорхол), с финальным акцентом – работой «Илья+Влад»: крыластым автопортретом с Кабаковым. Среди работ «академических дам» представлены стекла с лазерной гравировкой Ирены Куксенайте, коллажи и живопись Беллы Матвеевой, бронзовая голова Тимура Юлии Страусовой, пожертвовавшей на зрачки слепнущего кумира бриллианты из собственных серег, фотографические и масляные портреты мамы-папы и Аполлона-Афродиты Ольги Тобрелутс.

Московский контекст, в который попала буйная питерская телесность часто (симулятивно-)гомоэротического толка, не богат – даже на недавней гендерной выставке-ретроспективе «ZEN d’АРТ» обнаженные фигуры похожего анакреонитческого толка предъявила пожалуй только Татьяна Антошина, – Лиза Морозова и Герман Виноградов проходили по классу перформанса – достаточно радикального в своем посыле. Сегодняшняя столичная арт-среда потребляет телесность производства группы AES+F, которая, как кажется, во многом наследует питерскому «новорусскому классицизму» – и созерцательностью, и античной подложкой, и брендоманией, и личностным культом – и больше всего таким двусмысленным вопросительным смешением хвалы-хулы известных-и-красивых.

И все таки эта выставка – про Тимура, про него и «со-товарищи». Про первый пост-советский опыт становления self-made художников, безо всякого художественного образования писавших огромные полотна в петербургских сквотах, устраивавших костюмированные дискотеки и акции в короткий период волшебной свободы 90-х. Фиглярствуя и актерствуя, «декаденствуя» и манерясь, они, кажется, противостояли серьезности московских концептуалистов и акционистов – для которых позиция была важнее позы. Новая Академия была таким метакультурным, масштабным проектом-движением, который остранял и остраннял сразу несколько традиций: классическую, классицистическую, соцреалистичкую, поп-артовскую – и новую медийно-дигитальную.

Питерские «неоакадемисты», конечно, сличаемы с американцами Джеффом Кунсом, Дэвидом Лашапелем и французами Пьером-Жилем (последних академики даже пропагандировали в России), но оказываются чужды их западного лоска, показной перверсивности и нарочитой слащавости. В сравнении с мировыми звездами, достигнувших глянцевого совершенства в производстве своих «работ» в сладострастной борьбе с гламуром, «тимуровцы» кажутся упертыми примитивистами и прекрасными дилетантами не столько классической, сколько петрово-водкинской и анри-матиссовской линии по плотности красочного слоя и коричневатости фигур.

В конце 1990-х Тимур меняет курс – общается с Дугиным и Лимоновым, борется за культурную экологию Петербурга организацией «Художественная воля», устраивает в Кронштадте аутодафе из книг, картин и порножурналов, поворачивает к православию, пропагандируя теперь «новую серьезность» (манифест Егора Острова и Игоря Вишнякова). Сейчас такой крутой поворот не кажется отступничеством и предательством, а только последним рубежом привычного перехода границ, очередной консервативной революцией и выходкой героического трикстера – вот и человек-собака Олег Кулик от нарциссического самолюбования в голом виде в итоге пришел к выставке «Верю!», переживая собственную мифологизацию – сакрализацию бороды и становление святым мучеником Христофором Песьеглавцем.

Со смертью Тимура в 2002-м закончилась целая действительно «прекрасная эпоха» – эпоха постмодерна, время, когда сам процесс цитирования далековатых стилей, риторическая комбинаторика-наложение поз и тел имели самодостаточный и самостийный смысл, оказывались пробой в поисках панэстетического и универсального идеала красоты. И удивительно здесь совпадение места и времени, давшее такой прекрасный «хронотоп» – Новую Академию, в котором щегольство и дендизм Золотого и Серебряного веков, обнажение и травестия Бронзового обязаны что называется «городскому ландшафту» переодетого в классические тоги и колонны северного болота.

Выставка «Новая Академия. Санкт-Петербург» в фонде «Екатерина» продлится до 29 января.

Фотографии: Валерий Леденев
Материал подготовила Анна Быкова

Добавить комментарий

Новости

+
+

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.