Я — та, которая не возвращается из путешествия

118        0        FB 0      VK 0
08.01.12    ТЕКСТ: 

Нужно просто прислушаться. Обычное, часто улавливаемое определение того, что делает Александра Сухарева: «палочки-веревочки». Причем говорят это как те, кто не любит подобное искусство, так и те, кому оно в принципе нравится. Одни и те же слова, различаются лишь интонации. Обе позиции, несмотря на оценочную поляризацию, сливаются в одну. В итоге, рабочая часть подобных оценок остается на инфантильном уровне «нравится/не нравится». Эта крайне специфическим образом функционирующая оппозиция занимает все пространство разговора о работах Сухаревой. В свою очередь, «палочки-веревочки» составляют нерабочую, дисфункциональную часть — своего рода фон. По большому счету, подобное определение содержит следующий алгоритм восприятия: художник представляется аутичным персонажем, производящим нечто, а дальше люди оценивают сам факт его аутизма, зафиксированный ими «конкретный случай» такового. Но такой взгляд — видеть в художнике неотмирное существо, гения или фрика, — дискриминационная практика, хоть и зашитая глубоко в культуре, но все же не неизбежная. Уклонимся от нее.


Александра Сухарева, «Эураурага», фото: Петр Жуков

Проходящая на Фабрике с 20 декабря по 20 января, на стыке двух, таких разных лет, выставка Александры Сухаревой «ЭУРАУРАГА» кажется внезапным чужеродным телом среди общей гиперполитизированности последних недель. Но в логике того места, где проходит выставка, в логике Зала грунтовальной машины, это закономерное событие. Полгода назад, на другом полюсе годового цикла, в том же зале проходила выставка Александра Повзнера, близкого ей по духу художника. Та же история вещей, то же погружение в их мир. Что касается ощутимого трения между выставкой и бурлящей, митингующей Москвой, то здесь на память приходит такой случай. Сухарева участвовала в проекте параллельной программы последней Московской биеннале «Мы строим города» в ныне не существующей галерее. Ее работа расположилась в той же комнатке, отгороженной шторами, где демонстрировалось видео Таус Махачевой. Сухарева была рада соседству, но в спешке, сопровождавшей монтаж выставки, несколько позабыли о степени освещения в этой комнатке. В результате, «Мракобамбра» оказалась в настоящем полумраке, ее вполне можно было не заметить. Этот невольный эффект, случайное совпадение времени, места и условий экспонирования, начали работать на Сухареву. Работа встроилась в заявленную в названии тему выставки чуть ли не наилучшим способом: строительство городов — это постоянный переход уже построенного в тень, в фон; переход, высвобождающий взгляд для того, что находится в процессе строительства. Последние события, погружающие выставку на Фабрике в потемки, также усиливают ее основной посыл: я — та, которая не возвращается из путешествия.


«Мы строим города»: Александра Сухарева, «Мракобамбра», 2009, фото: Сергей Гуськов (к сожалению, задокументировано неудачно: если бы не вспышка, было бы плохо видно работу, но вспышка рассеяла мрак)

Сухаревой нравится быть антропологом, она исследует племена вещей. Приходит к ним как гость, но все же чужак, однако вскоре изменяется вместе с ними, приобретая их черты и одаривая их взамен своими. Антрополог, который сливается с предметом своего исследования, — что для многих означает провал исследования, для нее является идеальным вариантом развития событий. Адаптация к чужому миру, становление человеком другого племени, инициация в иной мир возможны через припоминание того, что является коллективными воспоминаниями тех, кем ты хочешь стать. Сухарева — специалист по воспоминаниям. На недавней выставке «Пейзаж, нарисованный взглядом» в Галерее 21 на Фрунзенской она выплеснула эту чужую память на зрителя в виде инсталляции «Кларита». С пылом неофита, только что оказавшегося полноправным членом общины, художник проповедует новообретенный мир пришедшим в галерею зрителям.

«Пейзаж, нарисованный взглядом»: Александра Сухарева, «Кларита», 2011, фото: Ольга Данилкина

Ее работа с памятью не знает сантиментов, она действует без гнева и пристрастия. «Сентиментальность» — не любимое ею слово. То же и с вещами, хотя она готова полностью погрузиться в них, отказаться от дистанцирования — «отдельного места», «внешнего» положения наблюдателя, — все же ее всматривание в этот мир — за неимением лучшего слова — разумно, если не сказать рационально, поскольку вообще-то попытка реализовать утопическое требование только совсем с близорукой точки зрения может показаться эмоциональным всплеском, зачарованностью или уж тем более безумием. Нет, это всегда продуманная стратегия, структурированная четкой логикой. Утопическое требование радикально в своем посыле: если Велимир Хлебников требовал равноправия для растений («И будет липа посылать / Своих послов в совет верховный»), то антрополог, погрузившийся в мир вещей и воспринявший их проблемы как свои, неизбежно подвергает критике первую часть своего имени, «антропо-», и начинает говорить на языке вещей.

Александра Сухарева, «Эураурага», вид экспозиции, фото: Петр Жуков

Вещи получают имя «сон», приходят на помощь в написании текста для выставки, о чем сказано в самом этом тексте. Вещи получают имя «Эураурага», становятся народом, появляются в истории, исчезают из нее, чтобы потом снова обнаружились следы их существования. Вещи выстраиваются по Залу грунтовальной машины, сохраняют имя народа. Возводятся стены, стягиваются веревки, расставляются холсты и пластиковые стаканчики. Все, для того чтобы увидеть мир с точки зрения вещей — из того угла, который всегда затемнен для человека.


Александра Сухарева, «Привет», фото: Петр Жуков


Александра Сухарева, «Случай летающей головы», фото: Петр Жуков

Материал подготовил Сергей Гуськов

Добавить комментарий

Новости

+
+
02.04.19
27.03.19
20.03.19
12.03.19
22.01.19

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.