Если хорошо поискать, то Ленин окажется дома у любого человека

24        0        FB 0      VK 0
21.03.12    ТЕКСТ: 

Человек всегда желает недостижимого. Благо, сознание позволяет обрести все, что придет в голову. Каждый из нас существует параллельно в двух мирах — реальном и воображаемом. И жизнь здесь и сейчас отличается от жизни там и тогда. В фантазиях ты поступаешь, как хочешь, а не как должно. Ты — главный герой, только ты решаешь, когда взойдет и сядет солнце.

Московский музей современного искусства совместно с Японским фондом представляют выставку «Двойная перспектива: Современное искусство Японии». Два куратора — Елена Яичникова и Кэндзиро Хосака, две площадки — Ермолаевский переулок, 17 и Гоголевский бульвар, 10, две части — «Реальный мир/Повседневность» и «Воображаемый мир/Фантазии», два месяца — с марта по май. Все желающие смогут познакомиться с загадочным миром Японии, увидеть произведения более 30 художников, работавших с 70-х годов XX века до настоящего времени, оценить полотна, фотографии, скульптуры, инсталляции и многое другое.

В здании музея в Ермолаевском переулке, где расположился «Реальный мир», художник Ёсинори Нива создал инсталляцию «В московских квартирах разыскивается Владимир Ленин». Его проекту отведена отдельная комната, где на одной стене транслируется видеоинтервью с жителями и гостями Москвы, на другой — развешаны фотографии, плакаты, изображающие Ленина, брошюрки с анекдотами; на полу расположились два бюста, под стеклянной витриной документы, книги, альбомы — особо ценные экспонаты.

Aroundart побеседовал с Ёсинори Нива о работе, искусстве и политике, а ассистент художника, Елена Тутатчикова, поделилась впечатлениями о загадочном японце.

Мария Гурова: Лена, что ты можешь сказать о Ёсинори Нива. Что это за человек, каков он в общении, работе?

Елена Тутатчикова: Работать вместе было легко. Каждый четко понимал, что надо делать, так что в этом отношении у нас было полное взаимопонимание. Насколько я могу судить по трем месяцам совместной работы (сами съемки в Москве заняли примерно месяц, остальное же время — это переписка во время подготовки к проекту и редактирование материала после съемок), Нива-сан — человек с высоким чувством долга и справедливости, привыкший работать четко и осознающий свои цели. Отличный друг, которому можно доверять и с которым можно говорить на важные для тебя темы. При внешней эксцентричности, в душе он большой романтик.

МГ: Какая у него реакция на Россию на московскую жизнь?

ЕТ: У нас много того, что невозможно объяснить с точки зрения здравого смысла и логики, на что мы постоянно натыкались в процессе наших путешествий по Москве, в процессе работы. Существует много таких вещей, к которым мы привыкли и которые просто не замечаем в повседневной жизни, но, когда ты постоянно находишься с человеком из другого пространства, они не могут ускользнуть от взгляда. Это касается и устройства нашего пространства в целом и человеческих отношений. Как правило, мы говорим об этом так: «Это же Россия, ничего не поделать». Нива-сан все это подмечал и реагировал с юмором.

МГ: Расскажите немного о современном японском искусстве? Какое оно, быстро ли меняется, используются ли в работах новые технологии, чем отличается от европейского, американского?

Ёсинори Нива: По моему мнению, сейчас в современном японском искусстве не так много художников, которые работают в прогрессивной области новых медиа. Само понятие «современное искусство» в свое время было импортировано в Японию с Запада. Не так мало художников, которые стремятся к активной деятельности на Западе — среди них есть и те, кто переезжает за границу. Есть художники, которые стараются нащупывать пути «азиатского», «японского» современного искусства. Я думаю, нет необходимости искать большего доказательства принадлежности к японскому искусству, чем собственно просто быть японцем. Также я не считаю, что необходимо отличаться от западного современного искусства. По крайней мере, я осознаю, что невозможно отрицать нынешнюю глобализацию, мой интерес — в том, как дальше действовать в этой ситуации.

МГ: А что вы знаете про русское искусство, в том числе современное? Известно ли оно в Японии среди художников и обывателей?

ЁН: Я практически ничего не знаю о русском искусстве. Более того, я думаю, что в Японии больше известен русский кинематограф, нежели искусство. В особенности известен Андрей Тарковский, а среди тех, кто разбирается в кино, возможно, и Дзига Вертов. Я, пожалуй, знаю не больше того.

МГ: Вы слышите «Россия», первая ассоциация — Ленин? Расскажите, как возникла идея создать инсталляцию, посвященную Владимиру Ильичу?

ЁН: Не могу сказать, что, когда японцы слышат о России, Москве, то первым делом всплывает фигура Ленина, скорее Советский Союз и социализм — эти образы сильнее. Естественно, идея организовать пространство, где все напоминает об этом человеке, родилась не сразу. Сначала я хотел сделать что-то связанное с бункерами, старыми советскими бомбоубежищами, но потом идея отпала. Мысль о Ленине показалась мне интересней, тем более, в России многое напоминает о нем. Сейчас уже 2012 год, Советский Союз распался уже довольно давно, и любопытно, что Ленин — исторический персонаж, с которым никто из ныне живущих не встречался, но он по-прежнему везде: на открытках, плакатах, в метро, памятниках, сознании людей. Есть даже двойники.

МГ: В Москве вы прожили около двух месяцев. Все это время шла подготовка к выставке?

ЁН: Впервые я приехал в Москву в августе 2011 года — специально, чтобы понять, какая тема будет мне интересна, в общем, в поисках материала. Тогда мысль о Ленине еще не пришла мне в голову, я вернулся в Японию и продолжил исследовать источники о России, советовался с людьми, искал что-нибудь интересное, необычное. Позже я задумался об образе Ильича и решил сделать его главным героем инсталляции. И в первых числах января прилетел в Москву уже для реализации проекта.

МГ: Здесь представлены бюсты, значки, книжки и т.д. Как осуществлялся поиск и отбор вещей?

ЁН: Это была работа в несколько этапов. Сначала я придумал и распечатал огромное количество листовок с просьбой о помощи! Разыскивалось все, что каким-либо образом связано с Лениным. Эти листовки раздавались на улице, в метро. Еще мы публиковали объявления в интернете и газетах.

МГ: Многие откликнулись? Какой была реакция москвичей?

ЁН: Да, на удивление, довольно многие люди звонили, писали, говорили, что у них есть то-то. Мы старались посетить всех, кто с нами связался, насколько это было возможно. В процессе поисков обнаружился один и тот же визуальный образ, стандартное изображение Ленина в разных форматах. Реакции были совершенно разные. Кто-то делал вид, что нас не замечает, кто-то недовольно фыркал, иногда даже наблюдались раздражение и агрессия, другие смеялись, охотно рассказывали истории о Ленине.

ЕТ: И правда, многие смеялись, воспринимая его чудаком. Кто-то реагировал довольно агрессивно, причем по разным причинам: это были пожилые, в основном, люди, которые либо обижались на эксплуатацию имени Ленина, идеям которого остались верны, либо были против обращения к ленинской памяти как к злу, которое «нам не нужно». Конечно же, все было иначе, когда мы шли снимать к людям домой — все, кто помог этому проекту, были радушны и с охотой показывали нам ленинские артефакты, обо всем подробно рассказывали. Это были самые разные люди, в основном в возрасте двадцати-тридцати лет, у которых по тем или иным причинам оказался дома Ленин — кто-то собирал открытки или марки, а кому-то эти вещи достались по наследству от бабушек и дедушек. Я думаю, если хорошо поискать, то Ленин окажется дома у любого человека.

МГ: Кем для вас стал Ленин за время подготовки к выставке? Остался человеком с фотографии?

ЁН: До того как я приехал сюда, в Москву, у меня не было конкретного представления, что это за персонаж. Я не ставил себе задачу вникнуть в историю страны и выяснить, какое место Ленин занимал в политической жизни государства, какой у него был характер, нрав. Главное, что я понял в процессе подготовки проекта, что для россиян Ленин — это их прошлое, то наследие, которое невозможно забыть. Мне хотелось увидеть и запечатлеть реакцию прохожих на знакомое изображение, на мой интерес и понять их отношение. Главное в этой работе видео, а не буклеты, книжечки, фото.

МГ: Ёсинори по большей части занимается перформансами. Есть ли у него какая-то своя специфика, отличительная черта?

ЕТ: В основном, все проекты Ёсинори Нива технически состоят из двух элементов — собственно перформанса и его документации. Как он сам говорит, его интересует то, что заведомо невыполнимо или потенциально не может быть осознано — например, для него как человека из абсолютно иного пространства. В качестве чужака он вторгается в общественное пространство и заставляет людей идти на контакт. Хотя его работы не всегда предусматривают обязательную реакцию окружающих в процессе осуществления перформанса: само действие может являться целью, а реакция уже следует на работу в ее окончательной форме — видеодокументации. Тематически работы могут быть совершенно разными, но так или иначе Нива-сан исследует в своем творчестве важные на его взгляд социальные и политические вопросы, а также отношения — между выхваченными из общего потока, случайными людьми.

МГ: Если Ленина можно рассматривать как один из символов прошлого России, то что или кто является таким символом сегодня?

ЁН: На мой взгляд, сейчас такого символа нет. Хм, но наверное, всё же Путин является представителем государства и лицом, с которым ассоциируется Россия.

МГ: Как вы относитесь к политической атмосфере в Москве: оппозиция, митинги, концерты в честь Путина? Участвовали, были свидетелем шествий?

ЁН: Я частично видел антипутинскую демонстрацию сразу после нынешнего приезда в Москву для монтажа выставки, но сам в ней не участвовал. Видел, как полиция перекрыла дороги в центре. Если правительство Путина действует не по справедливости, то, думаю, оппозиционное движение необходимо, даже странно, если бы оно не возникло. Однако, это вовсе не значит, что из-за протестов в стране что-то изменится — это необходимо помнить. И действовать надо, не забывая об этом.

МГ: Участвуют ли японские художники в политической жизни своей страны?

ЁН: Художников, интересующихся политикой, в Японии немного. И художников, которые бы поднимали политические вопросы в своих работах, все меньше и меньше. Кроме того, важно помнить, что создание работ, связанных с политической тематикой, и участие в политических движениях — это два разных измерения. В Японии довольно много людей, которые, не являясь художниками, участвуют в политических движениях и занимаются акционизмом. Если говорить исключительно о моем опыте, то я, хотя и создаю работы, связанные с политикой, но совсем не участвую в таких движениях и не использую искусство как политическое оружие. Искусство для меня не является средством для продвижения своих принципов и убеждений. Благодаря занятию искусством я сохраняю нейтралитет.

МГ: Вернемся к выставке, можно ли судить о современном японском искусстве, посетив две эти площадки? Или это лишь небольшая часть?

ЁН: Само собой, художников в Японии гораздо больше, чем представлено на выставке. Но, несмотря на то, что эта выставка дает только общее представление, по ней можно проследить нынешнее состояние современного искусства в Японии.

МГ: Вы хотите создать еще какой-нибудь проект, связанный с Россией? Если да, то чтобы это было? Или у вас один проект — одна страна?

ЁН: На данный момент я не могу сказать будут ли в дальнейшем проекты, связанные с Россией. Я выбираю место для создания работ, обдумывая ситуацию в обществе и дух времени. Но я не ограничиваюсь концепцией «одна страна — один проект».

Фотографии предоставлены Ёсинори Нива
Материал подготовила Гурова Мария

Добавить комментарий

Новости

+
+
13.11.17
19.10.17
16.10.17

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.