Ковер, еще ковер

465        0        FB 0      VK 0
24.04.12    ТЕКСТ: 

Открывшаяся в подмосковном Гридчинхолле выставка куратора Марии Кравцовой «The Carpet is the Message» оказалась разочарованием. Message sending failed. Проект, обещавший стать хлесткой провокацией или тонкой апологией китча-мещанства, а может, и оригинальным культурным расследованием – благо, материала более чем достаточно – собрал несколько известных работ хороших российских художников и новодельные орнаментальные и фигуративные ковры из декораторского ателье Марка Патлиса. Экспозиционное решение принципиально отсутствовало: вещи лежали-висели вперемешку на бетонных полах-стенах так, что каждый следующий экспонат буквально отменял message предыдущего. Модернистская абстракция-бриколаж Аладдина Гарунова, ностальгический минимализм Александры Паперно, архи-китч Ирины Кориной, критический антиглобализм АЕСов, бытовой гедонизм Николая Бахарева, радикализм Ивана Бражкина и Анастасии Потемкиной при всем своем различии техник, смыслов и настроений в сегодняшний постковровый период входили в откровенный диссонанс со свежеиспеченными коврами по старым образцам, единственный message которых считывался достаточно однозначно: «купи меня». Все бы ничего, если бы ковры (которые просто ковры) представляли какой-нибудь срез, картинку, угол зрения – например, репрезентировали постсоветское пространство (ведь работы Бражкина-Кориной-Паперно именно про это). Но вместо узбекских-казахских-туркменских ковров зрителю предложили изделия в большинстве своем индийского производства. Ни советских фабричных (хотя бы в режиме слайд-шоу), ни иконически-портретных ковровых «даров вождям» (Ленин-Гагарин-Брежнев) на выставке не оказалось, а работы АЕСов с использованием киргизской техники аппликации к ковроткачеству вообще не отнесешь.

Зато был один прекрасный и ужасный «военный ковер» с вытканными автоматами и вертолетами из Пакистана. Такие ковры, преимущественно афганского происхождения, ткались на скорую руку, для туристов. «Для Азии 1980-х автомат Калашникова был таким же символом, как кока-кола для Америки 80-х», – пишет в книге «Ночной кошмар модернизма» Энрико Машеллони. «Военные ковры» интересовали галеристов и кураторов современного искусства, а не специалистов по текстилю с 1990-х и выставлялись Харальдом Зееманом и Жан-Юбером Мартеном. Но здесь этот безыскусный коврик смотрелся крайне сиротливо: в идее своей поп-артистский, он не рифмовался ни с богатыми узорами псевдо-персидских ковров на выданье, сотканных мужчинами-индусами, ни с «месседжами» российских художников-коврофобов. Настоящий шедевр художника из Азербайджана Фаига Ахмеда – орнаментальный ковер, располосованный бело-сине-красной диагональю – напомнил работы итальянского художника-концептуалиста Алигьеро Боэтти, часто ездившего в Афганистан и заказывавшего тамошним ткачихам и вышивальщицам «тутти» (мозаики) и «маппы» (карты-флаги) по собственным эскизам.

При этом выставка, пересказав и смешав культурные коды, заставила читать, думать, вспоминать и говорить. О национальном и модернистском, об абстракции и минимализме, исламе и язычестве, мужском и женском мы говорили с художниковм Аладдином Гарунов в его химкинской мастерской. Проект Гарунова «Зикр» после выставки в Руине МУАРа стал финалистом «Премии Кандинского 2010», представив удивительно оригинальный взгляд и сочетание идей реди-мейда и бриколажа (обувь, ковер), абстрактной и минималистской пластики, индустриальных материалов (металл, резина), документального видео и следов собственного перформанса как боди-арта (отпечатки ладоней и ступней).

В мастерской стоит работа с женским силуэтом, выведенным на листе металла, пробитым пулями и испещренным следами ударов камней: «Эта работа про женщину – их раньше били камнями за измену». 19 апреля у Гарунова открылась выставка «Святые» в питерской галерее AL – это силуэты святых работы Феофана Грека, спроецированные на холст и отрисованные серебром.

Прямая речь художника:

С коврами я начал работать в 1990-х, ковер мог быть с помойки, из ИКЕИ, реже – кусок старинного ковра (я не могу его порезать). Чаще всего китчевый ковер хорошо сочетается с моими идеями, при том что антикитч – не мое…

Я закончил отделение металла в Строгановке, но металлом не занимался и ушел сразу в скульптуру, мои работы погибли в пожаре в Сергиевом Посаде – мастерскую, похоже, подожгли. Скульптуру я тоже оставил, я не хотел делать повтор, в советское время делать скульптуры из камня их бронзы мне было совершенно не интересно, а к чему-то новому я не был готов, просто что-то понимал, чувствовал… и я ушел в живопись, там пытался что-то найти. Увлекался историей западного абстрактного искусства и где-то с оглядкой на дагестанское искусство, прикладное, где есть мистические знаки, символы зашифрованные. В Дагестане искусства как такового не было – первые художники появились до войны Отечественной, они учились в Питере, первый скульптор, первый живописец… А в принципе дагестанское искусство – традиционно прикладное, но очень сильное и мощное. Художники, которые появились после Репинского, Суриковского институтов свой путь не развили и ничего особенного после себя не оставили, они делали заказы советские – так же как по всей стране было. Я понял, что это тоже не мой путь, я думал, что я вернусь к прикладному, к корням, к доисламскому, может быть исламскому, и я пытался там поискать…

Ковер тоже надо уметь читать – это целый космос. Я глубоко в это не вникал – боялся стать художником или декоративным, или прикладником. Мне это тоже было неинтересно. Я хотел быть художником, который мыслит актуально, оглядываясь на свою культуру, на свой опыт, и пользуясь опытом европейцев, сливая одно с другим. К чему-то интуитивно шел, смотрел, размышлял… Я сталкиваю техногенные промышленные западные материалы с традиционными, восточными, исламскими. Резину, металл я сталкиваю с ковром, мехом. На резиновый завод я тоже случайно попал, под Сергиевым Посадом – это было лет пятнадцать назад. Я мыслю формой, фактурой, цветом. Живописи в моих вещах нет, это все-таки форма. Суфии носили меховые одеяния, подчеркивая свою отрешенность, аскетизм, в православии аскеты, схимники тоже носили мех. То есть этот материал он уже символичный. По-арабски мех – это суфий.

В Дагестане есть старинные образцы очень красивые молельных ковриков, сейчас это китч – они продаются за три рубля, очень безвкусные. Фигуративные ковры в советское время были в Дагестане, я даже где-то видел с портретом Путина, один так стремился попасть на передачу Якубовича, что хотел привезти ему ковер с его же портретом. Традиционные ковры потом стали разбавлять розами – это просто примитивщина такая, эклектика, китч – эти занимались довольно долго, женщины в селах довольно механистично сочетали это с традиционным орнаментом. В Дербенте была фабрика ковровая – мой приятель – он закончил художественное училище в Махачкале – работал со своим другом на этой фабрике художником. Дербент – древний город, V век нашей эры, там были разные культуры, были и персидские и азербайджанские ковры.

Самый лучший проект из того, что я делал, был в МУАРе «Зикр». Пространство было необычное – Руина. Давид Саркисян позвал на эту выставку всех ведущих специалистов современного искусства, Свиблова была в восторге, Мизиано, Вася Церетели… Три видео там было, Давид мне одно видео сам собирал, два дня! Он отнесся к моей выставке как к своей прямо. С мусульманами проблем не было, они приходили, там была кубистическая такая комната, была завешена черным материалом, на стене шел огромный фильм – обход Каабы миллионами людей, фильм был использован – это не мой фильм. Я создал такую среду, инсталляцию, перед фильмом на полу лежал ковер, красивый, персидский, освещен был только ковер, люди заходили и начинали там совершать намаз. Это было так приятно. У них есть специальный компас, который продается в мечети, и они определяют направление и молятся. Куратором этой моей выставки была Патимат Гамзатова, она мама Таус Махачевой, дочка Расула Гамзатова, очень хороший специалист.

Меня в Москве знают, я здесь, в основном, живу. В Дагестане даже после шорт-листа Кандинского меня никак не упомянули, а здесь меня знают, хотя я не вхож в какие-то круги, я не тусовщик, я сам по себе.

Материал подготовила Анна Быкова

Добавить комментарий

Новости

+
+

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.