Взгляд через экспонометр

104        0        FB 0      VK 0
20.09.12    ТЕКСТ: 

В «Галерее 21» проходит выставка Сергея Лоцманова «Синоптикон». Серия состоит из нескольких десятков графических листов, выполненных с использованием акварели. На них – яркие изображения неких виртуальных городских пространств, находящихся то ли на чертежах, то ли в цифровых моделях. Интенсивность информации и выверенный глянец современных городских утопий методично раскладываются по холстам Лоцманова, как по полочкам. Цвет то приятен, то бьет по глазам, как множество линий – в самом первом проекте художника «Квантовая меланхолия» на площадке «Старт» в ЦСИ «Винзавод». Aroundart поговорил с Сергеем о том, куда катится этот мир синоптикона и зачем ему нужен художник. 

Ольга Данилкина: Почему «Синоптикон» и что это говорит о твоих работах?

Сергей Лоцманов: Главная тема «Синоптикона» – изоляция. «Синоптикон» идет от концепции «паноптикона», которую Мишель Фуко сильно популяризовал в ХХ веке. Он изучал структуры современных тюрем и сделал вывод, что они на самом деле не занимаются реабилитацией, а главная их задача – это изоляция ненужных элементов, более дешевый способ нежели забота о тех же безработных. Впоследствии – уже во 2-й половине ХХ века – ситуация изменилась, мир изменился: от общества производителей мы перешли к обществу потребителей. Социолог Зигмунт Бауман подхватывает тему синоптикона и развивает ее дальше: тема изоляции оказывается актуальна повседневно, не только в тюрьме. Главное преимущество современного общества – это его мобильность. Но эта мобильность, свобода, – сейчас ходят понятия «легкая современность», «жидкая современность», – эта легкость определенного класса, достигается за счет того, что большая часть остальных элементов общества, около двух третей, остается полностью изолированной.

В паноптиконе была условная схема: звездообразная тюрьма, посреди нее башня, в ней надзиратели, которые наблюдают за заключенными. В общем, одни местные наблюдают за другими, поведение последних моделируется тем, что за ними наблюдают. В современном мире синоптикона все переворачивается с ног на голову: те, кто попадают в поле надзора за счет технологий (например, кредитных карт), получают больше свободы. Они преодолевают время и пространство за счет этих технологий. Чем больше информации о вас попадает в базы данных, тем вы свободнее. У вас есть какая-нибудь MasterCard Gold, значит, вы надежный клиент, вам дадут быстрее визу, проход за ту сторону турникета. Остальные отсеиваются этой системой супер-паноптикона и остаются на дне, привязанные полностью к своему месту, завися от поведения условных глобалистов. Чем более жалкое существование влачат массы, тем выгоднее финансистам и прочим людям, которые на этой территории развивают какой-то бизнес, строят заводы.

В моей выставке я пытаюсь проследить городское пространство и то, как оно устроено. У нас, возможно, это еще не так заметно, но на западе некоторые районы превращаются в гетто, появляются некие невидимые границы: одни не могут войти в какую-то часть города, другие – из нее же выйти. По большому счету это общество – индивидуализрованное сообщество, где все существуют сами по себе, заняты собственностью идентичностью, и ограждаются по возможности от сообщества, потому что оно агрессивное; от власти, государства и прочих структур. Человеку нужна просто безопасность, поэтому он и пытается изолироваться и существовать сам по себе. Жизнь бизнесмена наверху небоскреба совершенно оторвана от того, что происходит внизу, для него там какой-то однородный муравейник. Эта большая разница усиливается еще и за счет сигнализаций и прочего, к ним прибавляется множество невидимых преград, которые иногда становятся неприступнее видимых. В этой выставке я попытался через язык аритектуры создать какой-то обобщеный образ города, которого не существует на карте – это не Россия, не Европа и не Америка, но мы можем узнавать отдельные элементы. Это такой усредненный образ города, который всячески пытается устраивать гуляющему по нему субъекту какие-то ловушки.


Сергей Лоцманов, Световая шахта

ОД: Здесь есть некая логика повествования по залам?

СЛ: Экспозиция несколько поменялась, делить залы на темы – от этого решения я ушел, посовещавшись с куратором (Стасом Шурипой – прим.). Мы решили сделать более ровную экспозицию, чтобы каждая работа была все-таки сама по себе. Не хотелось, чтобы все превращалось в комиксность, потому что она обесценивает, дает возможность быстрого считывания, когда ты переходишь из одного кадра в другой. Здесь же нужно немножко постоять у каждой работы, подумать. Еще у каждой есть название, я люблю их придумывать.

ОД: Как они придумываются?

СЛ: Обычно придумывается после, это такой творческий полет фантазии. Иногда я беру конструкции, которые использует в своих книжках тот же Зигмунт Бауман. Вот, например, работа «Средняя часть действия», расскажу о ней. Есть известный случай с акробатом, исполнившим трюк между башнями близнецами в Нью-Йорке. Казалось бы, что здесь такого – человек просто сделал трюк, но в месте, где шутки неуместны, – власти достаточно бурно на это отреагировали. Сами спортсмены, насколько знаю, не пытались придать этому каких-то политических смыслов, но бессознательно они попали в какую-то точку. Есть уже практически традиция, может не очень массовая, – это небоскребы-близнецы. Почему близнецы, почему две башни? Может быть, архитектор скажет, что это удобнее, что одно большое здание построить сложно, не очень функционально.

Если подумать, то у каждого явления всегда есть два лица; ни одно, ни другое не является истинным, а истина – в неких колебаниях между одной и другой частью. Например, с одной стороны, вот эта бюрократическая машина, глобализация может давать нам массу каких-то благ: мы можем полностью расслабиться и идти по накатанным рельсам. Если ты западный человек, то у тебя, в общем, неплохая работа, несмотря на все трудности, ты получаешь деньги, можешь путешествовать, приобретать товары, все замечательно. Но с другой стороны, эта же самая бюрокартическая машина за счет того, как она функционирует, может оборачиваться другой стороной, может случиться коллапс.

В одной из своих книжек – «Актуальность Холокоста» – как раз Зигмунт Бауман и прослеживает, как и почему получилась такая ужасная вещь, как геноцид. Это результат работы бюрократической машины, потому что в целом никакая агрессия и ненависть человека не способна уничтожить такое количество людей. Это делалось с холодностью, строились фабрики, которые производили смерть – фактически на бумагах. Холокост по большому счету – это не невидимая комета, которая из космоса обрушилась на нашу голубую планету, это результат условий жизни, в которых стали возможны такие вещи, они не были переосмыслены. Самое ужасное состояло не в том, что могут с нами сделать, а что существуя в такой машине и системе, это можем делать мы сами. Обычные люди – любящий отец, любящая мать – могут даже до конца не знать, что они делают на бумажках. В бюрократической системе каждый выполняет свою маленькую часть, оторванную от общего проекта, ему сложно совместить ее с конечным результатом и привнести в процесс морально-этические ценности. Когда человек начинает догадываться посредством книг, исследований, журналистов, к чему приводит эта система, оказывается уже поздно, срабатывает механизм болота, человеку сложно признавать ошибки, которые он совершил в прошлом. Средняя часть действия – примерно об этом, между двумя башнями, которые похожи как два близнеца, но могут повести себя абсолютно по-разному.

Сергей Лоцманов, Капкан, Трансформация

ОД: Идея синоптикона была у тебя изначально, до начала работы над серией, или все постепенно сложилось вместе?

СЛ: Вообще я давно испытывал интерес к технике, цифровым технологиям, пытался как-то эту тему обыгрывать, потому что для современного художника, на мой взгляд, это одна из интереснейших тем, она достаточно новая, актуальная. Я постепенно подошел к этому. В более ранних работах у меня были попытки зайти немного с другой стороны, я рассматривал тогда в основном предметы. Теперь мне уже интересно, подбираясь к теме синоптикона, как сама среда может говорить с тобой, может ли с ней быть диалог. У города есть свой внутренний голос, вы можете вступать в какой-то контакт: ты прекрасно понимаешь, куда пойти нельзя, куда можно, об этом тебе может сказать визуально и архитектура, и еще какие-то элементы. Эту тишину и невидимые границы я и пытаюсь выявить.

ОД: Смотря совсем отстраненно на твои работы, кажется, что это картинки, взятые из некоего архитектурного блога, где выкладываются проекты новых построек, причем не фотографии, а именно компьютерная графика. Откуда ты берешь эти образы?

СЛ: Да, совершенно верно, многие образы собраны из интернета. Вся эта информация, вселенная информации – наше современное возвышенное, такой невыносимый поток. На таблички-бумажки можно не реагировать, но фотографии сразу попадают в нас. Когда сейчас открываешь интернет, то некоторые сайты невозможно смотреть – все мигает. Мы еще люди современные, у нас есть иммунитет, а так – это просто какой-то кошмар, визуальные пулеметные очереди. Все это влияет и на бессознательное, к тому же, как Вальтер Беньямин нам сказал, фотография занималась тем, что выявляла это бессознательное, которое мы не видим, – жесты, взгляды, такие промежутки. Все это постоянно в тебя влетает со скоростью света, очень удобно человека таким образом программировать на какие-то эмоции и прочее.

ОД: Это не готовые картинки?

СЛ: Нет, конечно, я их сильно перерабатываю, иногда они выливаются в некую абстракцию. Еще есть такой момент, что многие вещи, наоборот, скрывают эти образы. Та же архитектутра: идешь по Москве, видишь обычные девятиэтажки, ощущаешь их своим телом, физическое присутствие этих блоков, как из земли выходят под разными углами балки. Когда смотришь в интернете – этого ничего нет, можно фотографировать с объективом «рыбий глаз» и все будет панорамно выворачиваться, все сглажено, все сияет, гипнотизирует, успокаивает. И одновременно раздражает – странный такой эффект. Мне хотелось выявить, с одной стороны, этот агрессивный, спрятанный в фотографиях язык архитектуры. С другой, обращаясь к материалу, с которым я работаю – бумага, тушь, акварель, – сделать трансформер, конструктор, где одна работа может перемениться и стать другой под действием воображения.

ОД: Это же все определенный взгляд. Чей это взгляд – некоего обитателя города или, например, камеры наблюдения?

СЛ: Это один из важных моментов в моем творчестве, что это и не взгляд техники, и не взгляд человека. Это взгляд через экспонометр условного фотоаппарата, когда снимка еще нет, и ты смотришь через линзу. Как у Вилема Флюссера: он говорит о несвободе фотографа, когда к человеку в руки попадает фотоаппарат, он начинает особым образом себя вести, появляются колебательные движения – чуть ближе, чуть дальше от объекта и т.п. Его поведение несвободно, оно уже запрограммировано этой маленькой коробочкой. По большому счету, еще в ХХ веке циркуль Лисицкому в голову вставляли («Автопортрет», 1924 – прим.) – это такой немножко ироничный подход, но не без серьезности. Сейчас в метро ездят буквально современные киборги: в эти маленькие экранчики уткнулись, какие-то фильмы они смотрят, там образы мельтешат. У людей развилось такое трепетное отношение ко всяким айфонам.

ОД: У тебя раньше было меньше цвета, его сейчас много, он такой весь привлекательный и перетекающий гармонично по спектру.

СЛ: Ну, синоптикон – это же соблазнение. Я долго занимался графикой, использовал больше линий, их сгущение, но в какой-то момент решил, что плоскость и заливание плоскости цветом позволит мне быть подвижней. Цвет несет в себе много информации, с ним очень хорошо работать композиционно, разбивать какую-то одну картину на дополнительные миры, сочетать несколько. Хотя все индивидуально, не буду утверждать, что это нельзя сделать ручкой на бумаге. Здесь получилась граница – с одной стороны, использовано много цвета, а с другой – это все-таки графика, а не живопись.

ОД: С одной стороны, графика, ручной труд, а с другой – компьютерный образ. Это намеренное столкновение? Ведь когда смотришь на эти картинки, кажется, что ты где-то такую форму уже видел, и она, условно, не рукотворна, это компьютерная графика, но присматриваешься, и начинаешь понимать, как это сделано, сделано руками.

СЛ: Конечно, как уже сказал, это взгляд через экспонометр. Мне важно все-таки присутствие человека – где-то рука, может быть, дрогнет, что-то будет неровно, облако, может быть, будет неидеальным. В то же время, техника местами дает приблизиться к холодному, адекватному языку экранов.

Сергей Лоцманов, Сигнализация

ОД: Почему ты в целом пришел именно к этим медиа – графике, живописи, работе на плоскости?

СЛ: Это связано еще с тем, что я учился на живописца с самого начала – закончил Тверское училище. Мне всегда нравился момент иллюзорности: плоскость, в которой можно создать глубину. Потом учился в Таллинне, четыре года отучивался от классического образования. Тем не менее, сохранил любовь к плоскости, краске, в современном искусстве мне это ближе, этот язык мне более понятен, я им более профессионально владею. Иногда я делаю скульптуры, на выставке «Контриллюзии» у меня была первая попытка сделать инсталляцию с какими-то отсылками к конструктивизму. Я считаю, что современный художник должен хотя бы пытаться работать в разных медиа. Раньше делал видео, фотографировал очень много, когда у меня был кризис и я не знал, что делать со своими академическими знаниями – мог нарисовать портрет, но не знал, что с этим делать. На новом этапе вернулся к традиционным материалам, но традицию можно развивать, делать ее современной.

Почему именно графика? Когда учишься, сложно делать много живописи: нет столько времени, отдельной мастерской. Ты можешь сделать две-три картины, а развиваться-то как? Чтобы найти какое-то понимание, надо делать достаточно много. Чтобы сделать серию «Синоптикон», я до этого сделал очень много серий, и все примерно шло к этому, как я сейчас понимаю. Делаешь одну работу, понимаешь, что-то не то, начинаешь с другой стороны подходить. Графика была выбрана еще потому, что очень удобно работать, каждый день можешь что-то делать, и большого формата, и поменьше. К тому же, акварель, тушь – тут и работу с линиями можно использовать, и цвет.

ОД: Возвращаясь к синоптикону – чем может быть в таком мире искусство, для чего оно нужно?

СЛ: Вообще роль искусства и художника сегодня, как мне кажется, актуальна как никогда. Сам мир глобализации, глобальная экономика для нас – почти стихия, предсказывать ее кризисы мы научились примено как землятресения. Система на этом играет, на манипуляции неопределенностью. И такие субъекты как социологи, философы и художники, у которых особый специфический взгляд, которые могут подмечать вещи, незаметные другим, они очень важны. Мы все находимся в этом языке, и попытаться выйти, а, возможно, и не выйти из языка, а хотя бы как-то использовать его иначе – эту задачу они перед собой ставят. Сейчас искусство, прежде всего современное, очень важно: во всех этих инсталляциях, работах с видео можно многое узнать о состоянии современного мира. Посмотреть, как вещи существуют в мире, но не так, как мы привыкли смотреть на естественные факты, а делать серьезные попытки исследовать окружающий мир, как он функционирует, как эти функции между собой сходятся, пытаться разоблачать какие-то схемы – мне кажется, это очень важно для современного общества. У нас этого мало, на западе, я уверен, многие люди любят смотреть искусство, у них, по крайней мере, есть изначально уважительное отношение к искусству, что все эти железки – это не просто так художник сидит и придумывает, как над людьми поглумиться и показать, какое нищее духом общество.

ОД: А отчего обратное происходит у нас, на твой взгляд?

СЛ: Сложные времена: XXI век – век консерватизма и незаинтересованности. Нет культуры, ведь в западном мире есть много частных инициатив, у нас меньше. Современное искусство – это всегда излишек и роскошь. Вот сколько у нас есть искусства сейчас, столько у нас излишка и роскоши. Когда мы думаем о том, что покушать и где поспать, то искусства остается меньше.

Сергей Лоцманов, Средняя часть действия

Сергей Лоцманов, Ты

Сергей Лоцманов, Баннер

Сергей Лоцманов, Макро сеть, Тупик

Сергей Лоцманов, Автопилот

Сергей Лоцманов, Весенний файл

Сергей Лоцманов, Административно-экономический отдел

Материал подготовила Ольга Данилкина

Добавить комментарий

Новости

+
+
31.10.20

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.