Попс-арт: блеск и нищета Марка Куинна

144        0        FB 0      VK 0
25.11.12    ТЕКСТ: 

В Мультимедиа Арт Музей, Москва привезли Марка Куинна. Немного и нелучшее. Ждали долго, но получилось некрасиво, провинциально и непонятно. Для «Музея Свибловой» персональные выставки западных «звезд» пока пилотные блины: кураторские амбиции наталкиваются здесь не только на банальное «на это нам не хватило» и «это нам не дали», но и на сакраментальное «тогда зачем это все и почему именно это». До этого сборные солянки в МАММ привозили западные кураторы («Арте Повера», «Флюксус» и др.), персональных западных «ретроспектив» было мало:МессажеИбер… И вот теперь Куинн. Стратегию или логику построения такой выставочной программы обнаружить сложно: паззл не складывается, и горизонт ожидания уходит из под зрительских ног. Марк Куинн вообще дико разочаровывает при встрече с оригиналом, этого художника категорически не нужно смотреть вживую — он от этого проигрывает.Марк Куинн — это классический попс-арт, существующий в логике и парадигме блокбастеров, рейтингов и цифр: дорогие материалы (бронза, мрамор), мегалоразмеры, «гигабайт фотографий»… При этом попс-арт, наследник поп-арта, как-то отказывается от критики консюмеризма и репродуцирования их же средствами; попс-арт, напротив, есть апология массы и подмахивание толпе. Вот и Куинн берет все эти орхидеи, капюшоны, асаны, раковины и пишет к ним истории, переназывает, соединяет, связывает и ап!.. ничего не выходит. У американца Джеффа Кунса вроде вышло: тоже художник пост-уорхоловского поколения, тоже очень mass-friendly, сумел переформатировать и воспитать чувства публики, сумел подмять зрителя, «сделать красиво» и убить. Кунс переопределил и перенаправил чувства иронии, восторга, оптического заблуждения и самого прекрасного, наконец. Куинн тоже хочет, но не может. Изображать большие красивые цветы после Джорджии О’Кифф с Мэпплторпом странно, изображать их в натуральную величину, увешивая огурцами и бананами, противно. Выходит как гжель по хохломе (и здесь то, что должно было быть анти-китчем, превращается в архи-китч). Называть большую раковину «Происхождением мира» а ля Курбе глуповато, но еще простительно — раковины сделана хорошо, но красить бронзовую анти-супермодель Кейт Мосс с глазами и губами Синди Кроуфорд в позе йоги (она ж панк!) в черный цвет — просто преступление. И весь он такой, этот Куинн, вроде нараспашку, берите меня таким, как есть — это вообще «молодые британцы» любят — вот и мой портрет слепок из вываренного вина, лечился я от алкоголизма, вылечился, посмотрите вот моя голова с по-буддистски блаженно закрытыми глазами. Стойте, медитируйте, между Мосс и Марком. Вот здесь Куинн оказывается заложником нарратива, оказывается Гумбертом Гумбертом, слишком умным искусствоведом, Пигмалионом-лузером, не сумевшим воплотить свою Лолиту-Галатею, который беспомощно разводит перед зрителем руками: слепок — все, что могу.

И все три главных топика бритарта у Куинна, конечно, наличествуют. И любимые народом телесность и сексуальность, и так называемая «натуральная объектность», которая часто оказывается very selfish (скульптура в натуральную величину и серии автопортретов — в случае Куинна из собственной потихоньку-полегоньку собранной крови). Чем бы Куинн мог быть интересен и оправдан, так это темами трансгенных мутантов, трансгендеров и инвалидов, которые он достаточно оригинально, надо признаться, переплетает, возводя к бесконечной греко-римской скульптуре. Здесь, казалось бы, обнаружится весь драматизм, конфликтность и диалектика с классической же «неопредолимой волей обстоятельств» и оргазмическим катарсисом. Здесь вот-вот зашла бы речь о биополитике и этике. Но нет: Куинн — слабый скульптор и интриган. И это не вопрос исполнения, заказа или делегирования. Сама фигуративная композиция в его случае оказывается плоской и неинтересной: беременная безрукая художница смотрит вдаль, золоченые транссексуалы радостно держатся за руки, беременный трансгендер задумчиво поглаживает живот, инвалиды целуются стоя.

Но у Куинна есть таки одна работа статуса must see. Это «Выведенный с помощью кибернетической инженерии, клонированный и выращенный кролик» (2004). Скульптура абсолютно роденовской пластики с уже знакомыми куинновскими мемами: разверстое нутро-вагина, нечеловеческий размер — 220 см, крашеная бронза. Кролик зеркально вертикально застыл в позе Аполлона Бельведерского: лапы его обрублены, как у роденовского Бальзака, головы нет, правая лапа указует «вперед»!


Материал подготовила Анна Быкова

Add

Добавить комментарий

Новости

+
+

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.