#Паблик-арт

Отвергнуть нельзя сотрудничать

143        0        FB 0      VK 0
18.04.13    ТЕКСТ: 

Андрей Красулин, Памятник, 2013

На прошлой неделе на Винзаводе по инициативе Pechersky gallery в Цехе красного открылась выставка «Госзаказ»: пятнадцать художников были приглашены поразмышлять о месте художественного объекта в городском пространстве. Частная галерея на территории городской институции пытается наладить диалог между своими художниками и государством, чтобы выстроить взаимоотношения художника и простого жителя через пространство города. В актуальности темы не приходится сомневаться: пермская волна паблик-арта вызвала неоднозначную реакцию жителей, в маленьком городке Выкса по частной инициативе уже третий год будет проводиться фестиваль с искусством на открытом в воздухе. С этого года за паблик-арт будут вручать уже две премии. Тем временем отбор работ в федеральный проект — скульптурный парк в городе Сочи — вызывает недоумение у профессиональной аудитории.

Название спровоцировало бурную реакцию коллег: «Ко мне обращались с вопросами «Зачем вы так выставку назвали?», «Зачем голову в петлю самим совать?» и т.д. — Рассказывает Роман Сакин, один из кураторов выставки. — Я, напротив, не вижу конфликта. В названии содержится интрига. Как сказал Дмитрий Каварга: «Просто в первый миг из него высовывается коготь кровавого режима». Тем более, наша выставка организована на частные средства и мы просто пытаемся идти на контакт с городом, а город — это государственная земля». Второй куратор и владелица галереи Марина Печерская надеется сделать выставку ежегодной и хотя бы одну работу поставить в городе.

«Сначала я хотел сделать свой индивидуальный проект немного на другую тему, — поясняет Роман Сакин. — Я случайно наткнулся на каталог советских проектов монументов, посвященных героям войны — их разрабатывали по заказу государства еще до победы. Он содержал совершенно разные эскизы: от древнерусских мотивов до конструктивизма, — и то, как выглядит страна сейчас, это заслуга художников-победителей. Свой проект я хотел сделать утопичным – представить совершенно по-другому всю стилистику страны, рассказав о некоем абстрактном государстве». Марина Печерская предложила развить тему, сделать выставку коллективной и попробовать добиться диалога с администрацией города.

Далеко не все художники были к этому готовы, и результатом оказалось коллективное размышление на тему госзаказа. Часть работ уже была где-то показана, но тема оказалась настолько глубокой, что выставку миновала участь остаться только иллюстрацией заявленной темы. При этом экспозиция далека и от состояния цельного высказывания и представляет собой скорее противоречивую разноголосицу нескольких вопросов и позиций.

Вид экспозиции

Серия кафельных панно и кубков Марии Агуреевой, расположенных в начале выставки, напоминает бравый социалистический реализм, восхвалявший спортивное тело. В действительности же изображенные женские фигуры обнажены, а спортивная форма на них имитирована при помощи краски. Государственный заказ в постсоветскую эпоху сменился рыночным, поучительный образец — соблазнительным телом. Какими свойствами должно обладать искусство, чтобы остаться собой и в городском пространстве? Художница считает, что ее работы вполне можно поместить в городском бассейне или другом городском спортивном учреждении, из советского оформления которого они и черпают свою стилистику. Однако не исчезнет ли из них в таком случае критический заряд, оставив лишь приятную глазу картинку? Аналогичным вопросом можно задаться в отношении соседней работы: «Минимальные размеры пучков зелени» Кирилла Асса и Анны Ратафьевой имитирует древнеримскую мраморную плиту с выемками для измерения количества зелени в пучке. Призывающий к честности граждан на городских рынках и напоминающий об угрозе фашизма, в насыщенной урбанистической среде этот объект, лишившись указующей таблички, рискует остаться случайным историческим артефактом.

Рядом с мраморной плитой находится объект неизвестного художника из 1970-х годов — бутылка с миниатюрой кремлевской башни внутри. Ее принес сам Сакин — в прошлом это был подарок. Подобный брелокам в форме Эйфелевой башни, этот сувенир напоминает, что, оказавшись в городском пространстве, любая вещь уже принадлежит обществу, а не автору. И начинает жить своей жизнью — например, становясь символом. Нагляднее это отчуждение представлено в работе Андрея Красулина «Памятник». Пластилиновая скульптура человечка на колеснице находится на постаменте из стекла и металлической сетки, а сзади нее проецируется видео, на котором видна лишь тень художника, создающего скульптуру. Постамент оказывается раз в двадцать больше самой скульптуры — по сравнению с ним пластилин выглядит временным, а металлическая сетка напоминает материал, укладываемый в основу стен современных построек. Памятник оказывается плотно врезан в ткань конкретного времени и рискует остаться лишь его атрибутом. Заключенные в нем пластилиновые смыслы становятся долговечными только за счет их возведения на постамент общественной ценности, но происходит это далеко не по воле автора.

Кирилл Асс и Анна Ратафьева, Минимальные размеры пучков зелени, 2013; Неизвестный художник, Без названия, 1970–1980

Памятник должен о чем-то напоминать. Прямым воплощением этого свойства оказывается объект Хаима Сокола «Колодец», двухметровый в диаметре колодец со старыми фотографиями. Его же работа «До востребования» с именными почтовыми ящиками уже указывает, что конкретно можно вспомнить: разместить эти ящики предлагается на стенах домов, где жили репрессированные в конце 1930-х советские граждане.

Кроме того, новый памятник должен призывать чем-то гордиться и содержать в себе образ современности. С последним имеются проблемы, что в полной мере раскрывает «Синкретическая избушка» Иры Кориной. Покрашенные краской стволы деревьев, металлическая конструкция с символикой мира, будто вырезанная из советских школьных ворот, на которой висит ковер — все вместе образует взрывную палитру постсоветских городков. С другой стороны — витраж из пластиковых палочек «Они убили Кенни» с изображением героев мультфильма South Park от группы Recycle, скульптура «Эскизный макет скульптуры «Авторитарности»» из мягких игрушек Ростана Тавасиева. Наличная бедность национальных содержаний дополняется критикой привычной формы: скульптурный объект Ивана Горшкова «Я помню, я горжусь» по всем параметрам напоминает заурядные бронзовые памятники, только здесь и без того убогого вида фигура вместо лица имеет бетонный булыжник.

Так каким же должен быть объект искусства для городской среды? Попытки ответа на этот вопрос неминуемо упираются в проблему функциональности. «Я отношусь к скульптуре в городе как к посреднику между архитектурой и человеком. Город без скульптуры неряшливый. Кроме того, эстетика скульптуры сильно влияет на общество, иногда даже сильнее, чем митинги, ведь это повседневная жизнь», — объясняет свою позицию Роман Сакин. Его проект серии скульптур — так называемый «новый монументализм» — сочетает в себе художественную составляющую, бытовую функциональность и объединяющее общество начало. Большие городские скульптуры могут использоваться самими горожанами в качестве коммуникационных инструментов — для оповещения о праздниках и других событиях. «Телепорт» Максима Ксуты предполагает связь между Москвой и другими европейскими городами. Он должен стоять, например, на вокзалах, стать коллективным средством связи и служить своего рода развлечением для горожан. «Обитаемые скульптуры» Дмитрия Каварги представляют собой эстетские скульптуры, задуманные как домики для уличных животных, и балансируют на грани между искусством и городским дизайном.

Роман Сакин, Скульптура для городов и населенных пунктов, 2013 (фрагмент)

Вопрос, звучащий в названии, остается самым главным. Удачной иллюстрацией к нему становится работа Леонида Сохранского: документация проекта, в котором он предлагал администрациям городов разместить в конкретных местах «неудобные» с этической точки зрения памятники и всякий раз получал отказ. Может ли государство быть столь же смелым в выражениях, как и художник? А сам художник — должен ли идти на уступки и втискивать свои работы в рамки национальной этики? В российской ситуации этическая проблема часто не самая главная — основным препятствием оказывается инертность общественного мнения о современном искусстве. Тем временем, второй «Телепорт» Ксуты стоит на частной территории — в ЦУМе, договориться с которым оказалось проще и быстрее.

Довольно четко обозначая современное состояние отношений государство — художник, государство — гражданин и художник — заказчик, выставка скорее констатирует, что эти отношения находятся еще не на той стадии, чтобы вылиться в сотрудничество на городских улицах. Одновременно с этим проект ставит вопросы: какими должны быть эти отношения, чтобы подобное сотрудничество стало возможно? Зачем и кому это нужно? А пока ответа нет, и новый национальный символ — Леопард, Зайка и Белый мишка зимних Олимпийских игр в Сочи — в скульптурной композиции напротив московского Манежа вызывает повышенное внимание фотографирующихся туристов. То ли потому, что всем нравится, то ли потому, что выглядят они как нелепый провал в создании элементов государственной образности.

Материал подготовила Ольга Данилкина

Добавить комментарий

Новости

+
+

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.