Таня Бругера в Квинсе, Апрель 2013

151        0        FB 0      VK 0
14.05.13    ТЕКСТ: 
Фасад здания Иммигрантского интернационала в Квинсе, Нью-Йорк // Фото: queensmuseum.org

Фасад здания Иммигрантского интернационала в Квинсе, Нью-Йорк // Фото: queensmuseum.org

Нельзя забывать, что человек, который борется за эксплуатируемый класс, становится изгнанником в собственной стране.

Вальтер Беньямин [1]

Во время моего краткого визита в апреле этого года в штаб-квартиру Иммигрантского Интернационала (или Международного Иммигрантского движения) под шефством кубинской художницы Тани Бругеры, я мог лишь наблюдать, как под ритм барабана дети, мужчины и женщины, наряженные в белое платье, с красными повязками на голове, плясали в кругу. Они предлагали угощения, но непреодолимый барьер дал мне почувствовать истину короткого изречения на светодиодной панели на витрине: «Каждый из нас — иммигрант в какой-то момент» (Everyone is an immigrant at some point). Танцевавшие, очевидно, наслаждались коммунальной радостью взаимодействия, а я был белой вороной, которая проделала часовой путь на метро из Манхэттена, чтобы посмотреть на произведение искусства, но наткнулась на живых людей, говорящих на непонятном наречии. У Интернационала есть единственное достижение, которое точно никто не станет отрицать, — это позитивная артикуляция публичного пространства, особенно в таком опустошённом месте, как Квинс.

Искусство поведения

В далеком марте 2009 года на Гаванской биеннале все хотели говорить с Таней Бругерой. В рамках фестиваля было осуществлено два ее проекта. Каждый кубинец и заезжий биеннальный турист мог выйти на кафедру и в течение минуты выступать на любую тему в Шёпоте Татлина #6, 2009. В стране, где право голоса гражданина заботливо охраняется правительством, платформа для выступлений не только была окружена толпой посетителей, но и двумя товарищами в зелёной форме. Вторым проектом была выпускная выставка долгосрочного образовательного предприятия, Факультета Искусства Поведения, 2002–9, (Cátedra Arte de Conducta), который Бругера организовала во дворе собственного дома в Гаване, когда вернулась на Кубу, разочарованная в Кассельской шумихе на Documenta XI. Школа функционировала на сформулированных художницей принципах arte útil или «полезного искусства» и arte de conducta или «искусства поведения» [2]. Оба принципа подвергают эстетический опыт инструментализации, вынося на первый план функциональную целеположенность (видимый результат, такой как образование нового поколения художников) и коллективную форму участия.

bruguera02

Фрагменты видеодокументации Шёпоте Татлина #6, 2009, Гавана // Фото: taniabruguera.com

Факультет следовал философии педагогии освобождения, эмблемой которой служил в плане художественного прецедента Йозеф Бойс, а в плане литературном — трактаты Паулу Фрейре и Жака Рансьера. Каждый год школа набирала в результате конкурса по восемь студентов и одного искусствоведа.[3] Однако занятия были открыты для всех, и никакого различия между восемью счастливчиками и энтузиастами школа не делала. Все студенты, включая искусствоведа, производили искусство как результат еженедельных лекций, семинаров и обсуждений работ. Важная составляющая — занятия с приглашенными педагогами, которым Бругера помогала добраться до Кубы. Билеты покупала на свою зарплату в Чикагском университете, визы помогал оформить Высший Институт Искусства (Instituto Superior de Arte), который Бругера когда-то окончила. Среди гостей было немало жителей Центральной и Восточной Европы, которые помогали юным кубинцам подготовиться к «неизбежному» пост-коммунистическому транзиту: Артур Жмиевский из Польши (ещё один известный голос за платоническую инструментализацию искусства), Дан Пержовски из Румынии, Сислей Ксхафа из Косово, Элмгрин и Драгсет из Берлина; а также Клер Бишоп из Лондона, Николя Буррио и Томас Хиршхорн из Парижа.

Почти все занятия проходили во дворе дома Бругеры, а сам дом был открыт как мастерская, в которой студенты могли пользоваться всем, даже хозяйской кроватью, когда самой Бругеры не было. Большая часть этой активности была посвящена не производству объектов, а информативным использованиям медиа, совместным размышлениям и провокационным действиям — вроде вторжения в гостиницу, вход в которую воспрещён кубинцам. Выпускная презентация для биеннале была названа «Состояние Исключения» (Estado de Excepción), и в течение девяти дней Факультет фактически представил девять выставок, разбирая и собирая новую каждый вечер в небольшой галерее. Работы студентов делили место с работами гостей-учителей.

Критика присутствия

К моменту всеобщих похвал в Гаване практика Бругеры уже была широко известна. Раннее творчество художницы было поглощено не столько атакой на привилегированную субъективность, сколько логикой наглядной иллюстрации несправедливого распределения общественной видимости. В Ноше Вины, 1997–9, она в течение нескольких часов поглощала грязь и солёную воду, покрыв обнажённое тело свежёванной тушей овцы (поедание грязи — жест неповиновения коренных жителей Кубы во время колонизации). После 2000-го года её траектория изменилась, она поставила перед собой две параллельные задачи. С одной стороны, деиндивидулизация и более тонкие методы разоблачения невидимых, нейтрализованных структур доминирования. С другой — формулировка со-участного, утилитарного искусства.

В 2002 году в Касселе она показала проект Без названия (Кассель): каждый зритель, оказавшийся в галерее, был неминуемо атакован 700-ваттной силой ламп и громом огнестрельного оружия и ослеплён экраном, на котором мелькал бесконечный список геноцидов. На второй Московской биеннале Бругера сделала свою Мастерскую доверия или Без Названия (Москва), 2007, где каждый зритель мог сфотографироваться с обезьянкой на фоне портрета Феликса Дзержинского. В Шёпоте Татлина #5, 2008, сыгранном в Турбинном зале Тейт, на публику браво скакали конные полицейские, применяя тактику контроля толпы, притом без излишнего политеса вроде предварительного объявления.

bruguera08

Фрагменты видеодокументации Шёпоте Татлина #5, 2008, Лондон // Фото: Sheila Burnett, taniabruguera.com

В следующем, 2009 году, Бругера усилила интенсивную, катартическую критику присутствия, которая была направлена, в том числе, и на её собственные ранние работы, глубоко пронизанные непосредственностью тела, как в классическом перформансе 1960-х годов. Эту линию она наследовала от Аны Мендиеты, чьи мимолётные действия Бругера напрямую переисполняла в Оммаже Ане Мендиете в 1985–96. Критика Бругеры была выражена в отказе от непосредственной репрезентации как тела, так и субъекта и окружения, его обуславливающих.

В мае на Чикагской конференции-дефис-произведении искусства Наша Буквальная Скорость, 2009, она инсценировала спонтанный допрос известных радикалов 1960-х годов, участников «Синоптического Подполья», которые со временем превратились в либералов и сторонников власти. Эта акция, названная Типичный Капитализм, обнажила предубеждения, на которых держался симпозиум — не только не подвергаемый сомнению интеллектуальный авторитет участников, но и их негласный идеологический консенсус. [4] Бругера настаивала: производство дискурса и конструкция гражданства на платформе публичных выступлений — это совсем не нейтральная почва для обмена. Эту тему она продолжила на Венецианской биеннале 2009 года, сыграв перед публикой в русскую рулетку во время «лекции» Само-Саботаж. Сделав пять холостых выстрелов себе в голову, на шестом она направила пистолет в воздух — прозвучал настоящий выстрел (Бругера исполнила перформанс дважды, в первый раз в Париже в марте 2009). В августе на конференции историков перформанса Бругера представила Без Названия (Богота), 2009, где одним из элементов проекта были подносы с дорожками кокаина для зрителей.

Эти и другие работы Бругеры часто критиковались за дешёвую скандальность. Некоторые сторонники указывают на то, что зритель становится участников работ Бругеры и сам переживает заложенный в них антагонизм вместо того, чтобы оставаться простым наблюдателем. [5] Такое прочтение игнорирует многочисленные газетные дебаты и телевизионную шумиху — ту внешнюю медиатизацию, которая так тревожила скептиков. На мой взгляд, русская рулетка — это излишество, а вот мастерская по изготовлению коктейлей Молотова, или Шёпот Татлина #3, 2006 — это прекрасное дело, успех как в рамках «полезного искусства», так и со-участного «искусства поведения.» Возможно, такой крайний поступок, как русская рулетка, был необходим Бругере, чтобы создать противовес институциональному превращению перформанса в спектакль, как это было с Мариной Абрамович в MoMA, или с Тино Сегал в Гуггенхайме.

Полезное искусство в Квинсе

Неудивительно, почему на Гаванской биеннале в марте 2009-го все хотели говорить с Бругерой. Помимо прочих, с ней говорил Том Финкельперл, директор Художественного музея Квинса, который позже совместно с Анной Пастернак, возглавляющей Нью Йоркский фонд искусства в публичном пространстве, пригласил художницу к сотрудничеству. Бругера предложила основать политическую партию за права иммигрантов, сродни Зелёной Партии в Германии, появившейся при участии Йозефа Бойса в 1980-м году. Оказалось, что по американским законам некоммерческие фонды и музеи не могут заниматься подобными делами, и разговор зашёл о «движении». Так в 2011 году родился Иммигрантский Интернационал (или Международное Иммигрантское Движение), на который выделили бюджет на год в размере $85 000.

В январе 2011-го Бругера поселилась в крошечной квартире в районе Корона, Квинс. На первом этаже здания была обустроена небольшая «штаб-квартира» движения. В ней местным жителям, больше половины которых не имеют официальных разрешений на проживание на территории страны, до сих пор предлагают множество услуг: из них уроки английского и правовой грамотности — самые популярные (Спасибо сотруднику худмузея Квинса Хосе Серрано-Макклейну за информативную беседу, 13 апреля 2013). Каждый месяц расписание штаб-квартиры меняется, но в нем всегда есть классы театра, народных танцев Эквадора и Ацтекской империи, истории искусства, компьютерных навыков. Есть здесь кино-клуб, коммунальная кухня и диагностика рака груди. Также Интернационал устраивает для населения Квинса поездки на Манхэттен — на демонстрации за права рабочих.

Второй проект Бругеры в Квинсе — «Лаборатория Полезного Искусства» в здании Художественного музея, которая служит непостоянной платформой для художников, чьи принципы производства подпадают под параметры «Полезного искусства.» В этом отношении показателен логотип Лаборатории, который можно прочесть как «U» с линией посерединке или как перевёрнутую «А», то есть как символ анти-эстетической подоплёки всей затеи.

Сейчас здесь представлены проекты урбанистического и микрополитического значения: Проект Тачки для Бездомных, 1987–9, Кшиштофа Водичко, передвижные жилища для обездоленных, Искусство Уборки (с 1969) Мирле Ладерман Юкелес, Зелёные Посадки Мела Чина, недавний Проект ЮНИ — передвижные уличные книжные полки и кресла. Программные позиции «Полезного искусства» (Бругера составила список из восьми чётких принципов) явно противопоставлены эстетике расширения границ политического, оголения противоречий и исключений, и миметического импульса искусства позднего капитализма, которые Бругера в своей более индивидуированной практике не перестаёт преследовать.

Лаборатория организована так, чтобы она могла функционировать без авторского надзора и участия. Художница уходит за кулисы, становится кем-то вроде куратора Это похоже на проект «Время/Банк» е-флюкс, а со стороны Художественного музея Квинса — на диалогическую модель Пале де Токио. Этот проект — кульминация сотрудничества художницы и институции. Вокруг Лаборатории запущено несколько веб-сайтов, блог, а во время выставки прошло множество семинаров и дискуссий. Бругере удалось заменить дискретность объекта процессуальностью дискурса, который, хоть и не вступает в товарный цикл, но чересчур просто музеефицируется, и, следовательно, легко обратим в скучный протокол.

Фото: queensmuseum.org

Фото: queensmuseum.org

Возможно, Бругера предложила более успешный ответ спектаклю нежели дискурсивная платформа — а именно скромное переселение в Квинс и обустройство районного дома культуры. Иммигрантский Интернационал оказался настолько популярным среди населения, что худмузей Квинса продолжил его финансирование после истечения годичного срока. Бругера по-прежнему живёт в квартирке на втором этаже. Куратор музея сообщил мне, что все «мамаши района» собираются в штаб-квартире, а бесправные переселенцы, у которых нет никаких бумаг и прав, чувствуют себя в ней полноценными членами сообщества.

Тем не менее, разрыв между действительно существующим действием и амбициозным политическим пафосом не даёт Бругере спать спокойно. Ведь на первый взгляд мало что отличает этот полный энергии план от так называемого «нового жанра публичного искусства» — гетерогенных практик, кристаллизировавшихся к концу 1980-х во взаимодействие с местными «сообществами». Эти практики развивались как реакция на монументальность и корпоративную вещность предыдущих поколений публичного искусства под эгидой если не общественных перемен, то амелиорации последствий позднего капитализма и сопутствующих ему джентрификации, отчуждения, и фрагментации общественной ткани. Максимум, что такой низкопрофильный режим «социальной практики» может добиться — это косметический ремонт глубинных социально-экономических противоречий, писали и пишут многочисленные критики, и Бругере было бы трудно не согласиться с ними. Благо, с ней связались активисты из Мехико, основатели Международной Партии Иммигрантов, с предложением сотрудничества, а Бругера стремится распространить Интернационал в Европу и Латинскую Америку. В современной теории классические формы политической организации, такие как партии и движения, неловкие, вертикальные, и подлежащие биоконтролю и электронному наблюдению, всё чаще сменяются де-субъективированной, горизонтальной борьбой. Вины Бругеры в том, что её идеалистическое начинание буксует, нет. Но, как уже было указано, Интернационал создает публичное пространство, и, если принять во внимание культурно-политическую логику его окружения, вернее будет сказать, что работа вовлечена в контр-артикуляцию гражданских прав.

Впрочем, и со-участный метод, и производство дискурса, и выставка-лаборатория, и инструментализация искусства, и альтернативная педагогия, и утопический политический проект, и диссенсуальный, провокационный импульс, и политика тела и идентичности; все эти стратегии, рассеянные поверх границ географических и классовых, сходятся в связном агенте по имени Таня Бругера (Осенью Лаборатория Полезного Искусства в расширенной форме отправится в Музей Фан Аббе в Голландском Эйндховене). Которая вместо просто «художника присутствующего, » предлагает свою практику как узловую точку, в которой сходятся эти цепи эквивалентности: звенья разнородных, порой несовместимых подходов к художественному производству. Их объединяет логика противостояния. Именно эти соединённые цепи либо позволят шёпоту Татлина быть услышанным, либо заглушат его в банальности труда.

Материал подготовил Егор Софронов


[1] Вальтер Беньямин, Понимая Брехта (Лондон: Версо, 1998), с. 60.

[2] Первый принцип в испанском языке имеет коннотацию «инструмент» или «приём». Важно подчеркнуть, что это не «приём» в понимании Виктора Шкловского — как формальная структура вызывающая в зрителе «остранение» — а скорее как технология труда. Второй принцип не только расширяет перформативное чтобы включить коллектив, но и заимствует у Escuelas de Conducta, исправительных заведений для непослушной молодёжи, в одном из которых Бругера некоторое время преподавала.

[3] Здесь моё повествование опирается на лекцию Клер Бишоп, «Как оживить классную комнату как произведение искусства?» Школа Визуальных Искусств, Нью Йорк, 2-го декабря 2012. Лекция адаптирована из главы 9 её книги Искусственные Ады (Лондон: Версо, 2012), сс. 241–274; с. 370.

[4] Дэвид Джоселит, После Искусства (Нью Йорк: Архитектурное издательство Принстона, 2012), сс. 60–68.

[5] Кэрри Ламберт-Битти, «Политические Люди: Заметки об Arte de Conducta» в Элен Познер, ред., Таня Бругера: Политическое Воображаемое (Нью Йорк: Издательство Чарта и Нёйбергерский музей, 2010), с. 43.

Добавить комментарий

Новости

+
+
28.07.19
21.07.19
01.07.19
24.06.19
17.06.19

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.