Художник играющий

39        0        FB 0      VK 0
24.10.13    ТЕКСТ: 
164626_669611256391329_764187787_n

10 октября в галерее «Триумф» открылись две выставки – «Мир» Андрея Кузькина и «Небесная канцелярия» Пахома. О том, как два непохожих художника дополнили друг друга, – Ольга Широкоступ.

Пахом рассуждает о смерти – Кузькин о жизни. Мир живых и мир загробный буквально поменялись местами на двух, одновременно открывшихся в галерее «Триумф», выставках.

Экспозиция «Небесной канцелярии» Пахома расположена на верхнем этаже и состоит из больших ярких видео, нескольких объектов и развешенных по стенам жизнерадостных деревяшек – «икон», как те нарекаются в серьёзном пресс-релизе. Но они напоминают скорее о погребальных обычаях Азии, чем о русском православном культе. Там, как мы знаем, на похоронах принято шутки шутить, поить и веселить гостей. В нашей традиции Пахом – блаженный, юродивый, указывающий путь перерождения пресытившейся московской публике, пришедшей зубоскалить и наливаться вином.

Главный шаман российского совриска хотел провести зрителя по пути перерождения – но он, осторожный, в тоннель из резиновых покрышек лезть не стал. На открытии, пришедшие приняли на себя привычную роль наблюдателей – слишком уж притягательным для взгляда оказался Пахом, совершающий омовение в ванной. Вовремя подоспевший Герман Виноградов присоединился к мистерии, правда, катарсиса с присутствующими так и не случилось, как, в прочем, и с самими жрецами. Не помогли ни яростные крики, ни публичное сбрасывание одежд.

На нижнем этаже «Триумфа» царила умиротворенно-скорбная атмосфера. Выставка «МИР» – фактически жизнеописание художника как страстного героя. Андрей Кузькин, как и подобает мученику, физически истязал себя. Подобно монаху-флагелланту, он резал слова откровения на своем теле под вспышки фотоаппаратов. На мониторах, развешенных в большом зале, транслировалось меланхоличное многоканальное видео, показывающее нам бытовые предметы из жизни и окружающие художника пейзажи – как бы намекая, что эти вещи и локации одухотворены присутствием страдающего творца. Отрабатывал ли художник таким образом свои прегрешения, или возвещал о близком крушении мира – осталось не ясным. Кровавое послание на его животе с трудом поддавалось чтению.

Но зрители могли прочитать анкету Кузькина, из которой явствовало, что он отнюдь не святой: любит секс и рыбалку (совсем как 99 процентов пришедших), иногда грустит, терзается сомнениями etc. И тут проявляется вполне приземленный сюжет, биография простого труженика от искусства, достигающего святости мученика через каждодневный бой с обыденностью, телесное и моральное преодоление внутренних и внешних противоречий жизни.

Мистические перформансы, совершенные двумя такими разными художниками, были призваны показать зрителю одно: говоря о больших понятиях вроде жизни, смерти, переходе из одного бытийного состояния в другое, не обязательно сохранять серьёзность. На контрасте с пахомовским купанием тяжелый (и физически и морально) опыт Кузькина кажется шуточным. Хотели ли того художники? Непонятно. Ясно лишь, что эти высказывания, снижают градус друг друга, низводя до балагана даже такую традиционно напряженную и серьёзную практику как перформанс.

Зрителю, вроде меня, приятно прийти на такие открытия. Ничто не вызвало возмущения или не согласия, ничто не тронуло. На моем лице блуждала блаженная улыбка. Мы находились в России 2013-го, где творится несправедливость и беспредел. В стране, где за грехи не наказывают, а наказывают, напротив, невинных. И слишком немногим понадобятся указания, как вести себя в раю. Но здесь, в залах «Триумфа», все это виделась как проходящее – художники забавлялись как беспечные хулиганы или грустные поэты, а может как импульсивные фанатики, в общем так, как вели себя художники столетия до и, вероятно, будут вести себя после. Даже сатира Пахома с политическим подтекстом (на видео он на четвереньках тащит на себе что-то очень напоминающее башню Кремля-карающего, так же представленного на выставке в виде деревянной скульптуры) оказалась смазанной на фоне пестрого мельтешения всеобщего веселья.

Где же он, лирический, но все же герой из фильма Светланы Басковой «За Маркса»? Не ужели он уверовал и за страдания свои попал в рай? И неужели, все что осталось художнику на отрезке от рождения до гибели во время коитуса – это безропотно претерпевать экзистенциальные прозрения и ходить на рыбалку?

1375866_669611059724682_1424510617_n

Фото и видео предоставлены галереей «Триумф»

Добавить комментарий

Новости

+
+
25.07.17

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.