Иван Горшков: В гостях у сказки

737        0        FB 0      VK 0

В галерее Марины Гисич проходит персональная выставка воронежского художника Ивана Горшкова «Хрустальные сапоги» – монструозные металлические скульптуры в сочетании с экспрессионистской живописью.

05.03.15    ТЕКСТ: 

Выставка Ивана Горшкова «Хрустальные сапоги» в галерее Марины Гисич (Санкт-Петербург) до 14 марта

горшков2

В галерее Марины Гисич – персональная выставка воронежского художника Ивана Горшкова «Хрустальные сапоги». Представленный проект объединяет мотивы и темы, которыми Иван увлечен в последние годы. Монструозные металлические скульптуры в сочетании с экспрессионистской живописью конструируют некий общий миф, сказку, повествующую не только о волшебных хрустальных сапогах, но и о современном пластическом искусстве в целом.

Илья Долгов в своей лекции «Ох уж эти воронежские сказочники!» в галерее «Люда» в качестве объединяющего воронежских художников вектора обозначил сказочность и умение в любом художественном жесте, в любой выставке, в любом творчестве сконструировать сказку. Особенно он выделил Горшкова, который умудряется рассказать загадочную историю в каждой работе.

Название «Хрустальные сапоги» отсылает одновременно и к хрустальной туфельке Золушки, и хрустальному гробу спящей Царевны, и к сапогам-скороходам, и к Коту в Сапогах, и к Хрустальной горе или Хрустальному шару, и еще ко множеству других сказок. Хрустальные сапоги, в которые обул своих скульптурных персонажей Иван, сковывают их движения. Эти герои оцепенели, застыли то ли от растерянности, то ли от страха, то ли от нерешительности. Ощущение, что они глубоко погрузились в раздумья, забылись, потерялись в мыслях. Выставка – ловушка, в которую Горшков загнал всех: и этих окаменевших персонажей, и зрителей. Последние теряются в догадках и сомнениях о том, что происходит у них перед глазами, и, как результат, сами становятся сказочниками.

горшков9

Иван Горшков в тексте к выставке пишет, что «персонажи этой истории попали в странную ситуацию, оказались в центре какой-то неразрешимой теоремы». Вместо «теоремы» можно было бы смело поставить «травмы». Герои деформированы, закручены, завязаны в узел, их ломает, выворачивает. Нельзя сказать, что эта «погруженность в себя» благостная и упоительная, скорее, в скульптурах сквозит боль и беспомощность, отчасти – «глубинная скука», с которой они изо всех сил пытаются справиться. «Слишком хорошо, чтобы отказаться / Слишком страшно, чтобы взять», – слова Егора Летова идеально подходят в качестве эпиграфа к выставке. Герои предпринимают сверхусилия в состоянии своей «приостановленности». Но в сущности перед нами разворачивается опыт глубинной скуки, бытия в себе.

Традиционный для Горшкова материал в этом проекте приобретает новые свойства. Покрытое эмалью железо вдруг становится похожим на хрупкую керамику. На выставке впервые появляются и керамические скульптуры. То, что сам Горшков называет «полуабстрактным экспрессионизмом», здесь разворачивается в полном размере. Скульптуры сопровождаются живописью: образы перетекают из плоскости в объем и обратно, реалии и фантазии сплетаются в причудливых формах, как будто сами покрываются эмалью и глазируются. При всей своей статичности и «приостановленности» в работах чувствуется динамика, движение или, скорее, усилие к движению. То, как Горшков описывал Воронеж в одном из интервью, похоже на сами произведения Ивана: «Он такой неказистый и милый, грубый и ласковый, курьезный, но гордый». Грубые и ласковые, неказистые и милые скульптуры художника постоянно ускользают от интерпретаций, разваливаются под натиском истолкований. Мистика и мифология, в чем-то шаманизм, сакральность – все это создает изменчивые образы и балансирующие на грани мотивы.

Иван Горшков затягивает нас в путешествие, которое проходит где-то между человеком и животным или человеческим и животным. Его персонажи до конца не похожи ни на тех, ни на других, выявляя некую промежуточную идентичность, характерную для сказочного контекста. Волшебные существа, застывшие неизвестно с какими намерениями. Какая главная движущая сила персонажей этой сказки – добро или зло? «Не-способность-сойти-со-своего-места», по Хайдеггеру, оцепенелость как сущность, «погруженность в себя» – похоже, что перед нами животные, «обделенное миром», но в своем отдельном мире существующие.

Фотографии: Галерея Марины Гисич, Яков Кальменс

Добавить комментарий

Новости

+
+

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.