#Перформанс

Ксения Сорокина: Телесные практики

148        0        FB 0      VK 0

Тема «своего / чужого», видеоарт, гравюра и практики перформанса в творчестве художницы

01.04.16    ТЕКСТ: 
Пир. 2010. Выставки «Живой музей перформанса», ВЦСИ, Воронеж

Пир. 2010. Выставка «Живой музей перформанса», ВЦСИ, Воронеж

В своем видео «Изоляция — родина будущего», показанном на выставке «Словарь Гуль Муллы» в Музее Вадима Сидура минувшей зимой, художница Ксения Сорокина имитирует некоторые странные выходки Велимира Хлебникова, которыми он прославился в Гиляне — социалистической республике, существовавшей на территории нынешнего Ирана. Она размахивает голубым флагом Председателя Земного шара, с которым Хлебников прибыл в Иран; стоя по щиколотку в воде, стреляет в сторону океана из рогатки (Хлебников для этого использовал ружье). Видео было снято в Иране, где чудом — при крайне консервативном нынешнем политическом режиме — обнаружилась резиденция, сотрудничающая с иностранными современными художниками (о своем пребывании там Ксения Сорокина подробно рассказала здесь).

В титрах художница поясняет, что еще подростком познакомилась со стихами Хлебникова и с тех пор себя с ним ассоциировала. Сорокина находит массу сходств в своей биографии и биографии поэта: самое убедительное — они оба родились в Астрахани в один и тот же день с разницей в 101 год. Отправляясь в Иран, она уже по собственной воле дополняет список роднящих их жизненных событий и в стремлении к абсолютному слиянию со своим «альтер эго», вновь и вновь повторяет его телесный опыт.

Изоляция — родина будущего. 2015

Такое исследование границ телесности через противопоставление «свое / чужое» ясно прослеживается почти в каждой из работ Сорокиной. В перформансе «Моя стратегия выживания» (2011) она с тяжелыми сумками-свертками в руках усаживается на колени случайным пассажирам в метро, что выглядит практически как танцы на солее: нарушается самое сокровенное — священное личное пространство. В разных вариациях «Пира» (2010) в роли жертвы оказывается уже сама художница: ее окружает с десяток кошек, которым она предоставляет власть делать с ее телом все, что им заблагорассудится. А годом ранее она насыпает хлебными крошками на асфальте силуэт собственного тела, который мгновенно сметает стая голубей. Через противопоставление «своего / чужого» Сорокина, кстати, развивает и свои размышления о системе современного искусства и законах ее функционирования. В нескольких своих работах («Кинотеатр «Юбилейный» (2012), «Исчезнувшее место» (2012) и т.д.) она использует изображения мозаик и эскизы к ним, созданные в Астрахани ее отцом. Сорокина копирует эти образы, практически их не перерабатывая, и тем самым, вписывает фигуру отца в канву современного искусства.

Моя стратегия выживания. 2011

Голуби. 2011

Насильственное встраивание в культурный процесс Сорокина практикует и в отношении самой себя. Она кидает монеты в строительные ямы, расценивая это как вклад в исследования археологов будущего («Беспокойство по поводу будущего археологии» (2013)). Или глотает элементы из своей детской мозаики и так пересекает российско-итальянскую границу в рамках очередного года культурной дружбы между двумя странами («Культурный обмен» (2012–2013)). Эти кусочки пластика становятся ее культурным даром Италии, наряду, к примеру, с сердцем оленя, которое Путин дарит Берлускони после удачной (а как иначе?) совместной охоты.

Исчезнувшее место. 2012

«Словарь Гуль Муллы» открылся сразу двумя выставками в России и Италии: в московском Музее Сидура и Фонде Мастроянни в Риме. Проект, приуроченный к 130-летию со дня рождения Велимира Хлебникова, стал посвящением позднему периоду его жизни: за год до смерти он отправился в Гилян, где должен был заняться политпропагандой и поддержать вспыхнувшие революционные настроения. За странный внешний вид — поэт носил длинные волосы и всюду появлялся в одной и той же рубахе (местные даже подарили ему халат на смену) — его прозвали «Урус Дервиш» (русский аскет, проповедник) и «Гуль Мулла» (священник цветов).

Этот период сильно повлиял на поэтический язык Хлебникова: в свои стихотворения и поэмы он активно вкрапляет имена персидских революционеров, восточные образы и термины. Сорокина визуализирует этот загадочный вокабуляр Хлебникова в серии гравюр-знаков: получается целый словарь в картинках, который художница также издает отдельной книгой. Помимо гравюр, в ней есть и сканы стихотворений, в которых Сорокина от руки подчеркивает иллюстрируемые ею строфы.

Словарь Гуль Муллы. Музей Видима Сидура, Москва. 2015

Все вместе могло бы сложиться в крепкий литературоведческий проект с приятным бонусом в виде ручного труда исследователя, если бы не описанное выше видео. Оно экспонировано поверх кадров из советской немой ленты «Дочь Гиляна», сюжет которой ясно демонстрирует положение женщин в Персии как раз тех времен, когда там жил Хлебников.

Такой опосредованный способ разговора о женском — ключевой теме в творчестве Сорокиной — для художницы не характерен. Обычно она сама предстает в качестве символа феминности — агрессивно-сексуальной, как в перформансах «Потрясающих курочек» (за что их и недолюбливали некоторые активисты фемдвижения), или же, напротив, жертвенной. В перформансе «Летнее желтое платье» (2014) она гуляет по Москве, обернувшись, как в платье, в желтый гамак. Губы ярко накрашены, курит. В видео «8 марта» в нее и еще трех девушек — все в белых длинных рубахах — кидают комки голубой лечебной глины. А в «Гараже» она в компании других художниц, следуя инструкциям их авторов, повторяет знаковые акции Патти Чанг, Андреи Фрейзер, Раби Мруе и Йоко Оно — все о насилии.

Летнее желтое платье. 2014

8 марта. 2010

«Словарь Гуль Муллы» — при всей его внешней нейтральности в сравнении с другими работами Ксении Сорокиной — становится сгустком всех важных тем, в ее творчестве когда-либо фигурировавших, и кажется, открывает новый для нее этап. Художница вдруг обращается к старому медиуму гравюры, а чуть ранее на выставке «Энциклопедия чудес» в Италии она показывает и свои новые графические работы. Отчего происходит такой резкий поворот? Для «Словаря Гуль Муллы» классический медиум становится идеальной точкой схождения сплетенных в проекте сюжетов: русского авангарда и консервативного Востока, завоевательных амбиций СССР и женской эмансипации. Использование традиционного медиума, подразумевающего трудоемкую ручную работу, противоречит законам, по которым функционирует современное (читай, «западное») искусство, и, тем самым, позволяет обратиться к прошлому восточного мира без пост-колониального пафоса.

Но есть и другая причина. Результатом исследования границ телесности в случае Сорокиной каждый раз оказывается артикулирование телесности собственной, которое она производит через противопоставление или, напротив, слияние с другим (а иногда это единовременные процессы) — в данном случае, фигурой Хлебникова. Но провоцируемый таким способом диалог никогда не получается: другой всегда остается простой декорацией, а в центре оказывается личный опыт художницы, который при этом никак не трансформируется. Традиционные же медиумы в работах Сорокиной становятся не просто новым способом работы с материалом, но и продолжением той самой практики телесности. Она проявляется в новом измерении: теперь эта практика оказывается замкнута не на пассивного другого, а лишь на саму себя. Кропотливый ручной труд вдруг порождает спонтанный монолог, который оказывается куда интереснее самых продуманных диалогов с молчаливыми собеседниками.

Добавить комментарий

Новости

+
+
13.11.17
19.10.17
16.10.17

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.