#кураторство

О политике Q rators

231        0        FB 0      VK 8
18.10.17    ТЕКСТ: 
Q_rators лого

© Q rators

Q rators — это франко-украинский кураторский проект: Анна Тен (Париж) и Наташа Целюба (Киев). Обе родом из Запорожья — города на юго-востоке Украины. Сейчас Наташа живет в Киеве, Аня — в Париже. [Политическая] География здесь важна, так как определяет направление работы.

Обращение к политическому — как к совокупности практик поведения, идеологем, властных отношений — то, что объединяет разные проекты Q rators, связывает их в один нарратив с четкой динамикой и сюжетом. Кажется интересным говорить скорее о политике Q rators, чем об эстетике; и о том, как меняется это самое политическое и формирует наше понимание гендера, нации, наконец, сексуальности и эротики.

В сущности, вопрос о политике — это вопрос о том, почему мы ведем себя с другими и по отношению к самим себе так, а не иначе. Политика — это, будучи художницей, понять необходимость коллективного высказывания — и заняться кураторством. Пройти между Сциллой высокого искусства и Харибдой социальной значимости, самой определяя для себя границы того и другого. И, да, политика — это соглашаться работать бесплатно, выискивая возможности заплатить художницам/кам (или оплатить проезд).

Пересечения — еще одно важное слово для Q rators: их проекты чаще всего междисциплинарны, в них участвуют художницы/ки из разных стран, строящийся разговор многослоен. Первый — фестиваль перформанса — случился в Париже в 2015 году, и само его название «Камень-Ножницы-Бумага» тоже многослойно. Эта игра — своего рода серия диалогов, но таких, в которых всегда есть проигравший и победитель, причем они могут поменяться местами в следующий момент. Это процесс, но строящийся как серия результатов. Это и предопределенность, и случайность.

Фестиваль «Камень-Ножницы-Бумага». 2015 / Юлия Аппен

Стран-участниц было три: к участию были приглашены художники из Украины, России и Беларуси. Появление проекта, где художникам предлагалось найти пути для диалога, на фоне разгорающегося военного конфликта, аннексии Крыма, безостановочной информационной войны в СМИ — не только сильный жест в контексте политики международной, но и четкое заявление в сфере политики культурной. В течение нескольких дней в Париже художницы/ки показывали свои перформансы. В большинстве работ затрагивались темы насилия, травмы, боли, войны и того, как эти феномены — трудные для вербализации в сущности — находят отражение в культуре и повседневности.

В перформансе Петра Армяновского (Украина) старая компьютерная игра «Сапер» будто бы превращалась в прототип современных компьютерных программ, позволяющих вести войну на расстоянии, и напоминала о повсеместности, привычности образов войны: при каждом «взрыве» очередной бомбочки на экране обнаженный художник выливал/высыпал на себя содержимое нескольких ведер (с водой, землей, листьями и т. д.). Дарья Апахончич и Леонид Цой (группа {родина}, Россия) в двух своих перформансах выясняли, найдутся ли желающие купить душу художника. Оказалось, что женская душа (как и тело) продается лучше. Володимир Топий (Украина) посвятил свой перформанс событиям голодомора в Украине, когда происходили случаи каннибализма, в том числе внутри одной семьи. Финальная часть фестиваля прошла в формате прогулки, инициированной Павлом Митенко, российским художником, — участники, кураторки, зрители и просто прохожие дрейфовали по улицам города, пережившего теракт, чтобы найти места для разговора.

В своем блоге одна из участниц проекта, Дарья Апахончич, пишет:

«22 ноября была уличная беседа (прогулка, городская баллада), которую проводил Павел Митенко вместе с другими участниками, зрителями, художниками, кураторами, взяв с собой cтулья, перемещаясь по городу.

Задачей прогулки было обсуждение возможности диалога в новых условиях: условиях войны, террора, разобщённости. Что изменилось? Что нам теперь делать? На эти вопросы предлагалось ответить участникам беседы, а также обычным прохожим, для которых специально оставлялись свободные cтулья.

И прохожие подходили и присоединялись к беседе, и много говорили о страхе и горе, безопасности и взаимовыручке». 

В дальнейшем была опубликована стенограмма этого разговора, в которой голоса разных участников никак не маркированы, и мы можем только догадываться о том, кому принадлежит реплика — французу, русскому или украинцу, случайному прохожему или участнику проекта. Точнее, не догадываться, а восстанавливать эту информацию из контекста, узнавая о личности говорящего лишь то, что он сам счел нужным сообщить.

Фестиваль «Камень-ножницы-бумага» 2015 года так важен потому, что в нем видны практически все ключевые аспекты работы Q rators: принципиальность в выборе предмета разговора, поиск свободной для высказывания площадки, своего рода «нейтральной территории», независимость, оборачивающаяся экономической неприкаянностью, приглашение к участию художников из стран СНГ, и одновременно — единомышленников:

«Несмотря на общее советское прошлое, у каждой страны [СНГ] свой уникальный менталитет/язык, и именно искусство как нечто общее/невербальное/чувственное/интимное является для нас попыткой диалога между нами в первую очередь, ну и со всем миром» (Наташа Целюба)

Есть еще несколько вещей, без которых невозможно говорить о Q rators. К примеру, осуществляя международные проекты, они не зарабатывают как кураторы: «словосочетание „власть куратора“ в моем случае очень самоиронично, после одной занятной истории. Я курировала перформанс-программу фестиваля равенства в Киеве, но мне не заплатили, пояснив, что гонорар кураторкам не приветствуется, а вот участницам/кам моей программы выплатили как бы „на обед“ по 100 грн/чел. Таким образом, готовя программу как куратор я не получила ничего, а участвуя с перформансом в собственной кураторской программе, я заработала 100 грн». (Наташа Целюба)

О том, что это цена и условие независимости:

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Анны Тен.

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Анны Тен.

И невозможно не говорить о том, как важно искать пространства, где разговор возможен:

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Наташи Целюбы

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Наташи Целюбы

Помимо идеологической общности для Q rators не менее важен критерий качества. Модели работы, которые кураторский коллектив не устраивают — форум-театр или открытый микрофон (хотя в политическом смысле оба эти формата — прямое воплощение идеи демократии).

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Наташи Целюбы

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Наташи Целюбы

Это требование качества продукта в сочетании с требованием ясности политического высказывания, как кажется, проявляет вечный конфликт двух составляющих термина «политическое искусство» в случае Q rators.

И разрешается этот конфликт снова через личное: как воплощение идеи (репрезентация), так и ее посыл должны быть близки Q rators: скажи то, с чем я не могу не согласиться так, чтобы я не смогла не оценить. Так, чтобы я могла встать на твое место.

Петр Армяновский, Володимир Топий, Катерина Горностай, Анна Косаревская, Антон Сингуров, Дарья Апахончич, Леонид Цой и другие участницы/ки проектов Q rators переживают политическое как личное, приходят к этой теме не благодаря теории или философии, но через личный опыт, настойчиво требующий артикуляции. Чтобы справиться с машиной истории, нужно ее переприсвоить, перейти с ее языка на язык искусства, частное вписывая в общественное и политическое, делая последнее соразмерным себе.

Но, вероятно, стержневым для работы Q rators является тот факт, что Наташа и Анна — не только кураторки, но и художницы: «в нашем случае мы говорим не только о кураторе, но и ещё о координаторе и организаторе, потому что это совсем не одно и то же. И может быть мы меньше концептуализируем, чем другие кураторы. Потому что у нас интуитивный процесс, основанный на собственном опыте артиста, а не на теории, изученной в школе». (Анна Тен)

Поиск диалога отражен в соло-проектах Наташи и Анны иначе: в формате делегирования другому. Они создают ситуации, которые неожиданно выталкивают зрителя/соавтора из конвенционального формата участия (простое наблюдение или интеракция по предложенным художницей/ком правилам) в перформансе в еще незнакомый ему, иной.

Q rators на одном из событий передвижной активистской лаборатории {Не-мир}

Q rators на одном из событий передвижной активистской лаборатории {Не-мир} / Маня Ромашкина

Так, Наташа Целюба делает работу «символический устал» (в рамках проекта «One can not be too careful», Brighton, UK, 2017), в которой описывает и делегирует другому свое чувство неудачи (кажется, фундаментальное чувство, своего рода шибболет постсоветского поколения, это тяжелое вязкое сладкое ощущение собственного длящегося и длящегося поражения) как художницы: получая отказы от галерей, она изобретает способ работы с этим чувством и другими (обиды, отчаяния, злости?). Ставшее навязчивым желание попасть в галерею — уже любым способом, она воплощает в том, что предлагает себя в качестве художественного работника, который может, к примеру, сделать уборку. Предметом перформанса становится само это желание, а действие должно состояться в формате инструктажа по художественной уборке по Skype. Но в назначенное время Наташа игнорирует звонки и сообщения, в конце концов завершая напряженное ожидание на другой стороне стандартной фразой отказа.

В этой работе она — объект собственной рефлексии, а в центре работы — то, что не случилось. Ничего не произошло — это и есть перформанс. А его документация — короткие видео из неслучившейся Skype–сессии с запечатленным на них пустым временем ожидания.

Анна Тен делает работу, которая называется «Отсутствие» (2017): это перфоманс, но действия нет — есть таблички-описания в типичном музейном коробе под стеклом. Процесс наблюдения за действиями перформера заменен процессом воображения этих действий. Одновременно документация, которая обычно (но не всегда) начинает функционировать после действия, здесь и является пространством перформанса: он длится так долго, насколько зритель зависнет над текстом. Текст дарит наибольшую свободу воображению, перформанс вырывается из пут визуального и телесного, двигаясь в сторону чистой потенциальности. Он тоже делегирован другому, его отсутствие — наша свобода.

Фестиваль WIPAW, Варшава. 2016 / Q rators

Среди других проектов Q rators — площадка украинского перформанса на фестивале WIPAW (Варшава, 2016) и перформативная программа «Прозрачность» на киевском «Фестивале равенства» (2016), выставка L’Ukraine au féminin — исследование национального в свете гендерного, поддержка проекта «Не-мир», инициированного российскими художниками (как следует из названия, проект посвящен образам войны, был показан в Петербурге, Москве и Киеве (2016)). В начале октября Q rators подготовили художественную программу в рамках конференции «Gender in Revolution and War» (Одесса): и научная, и художественная части проекта рассматривают политику и гендер в прямой взаимосвязи.

Последние несколько месяцев Q rators работают над «Сессиями нежности» — проектом, исследующим категории эротического и сексуального в контексте современности. Уже готовы лонг- и шорт-листы участников, ясна концепция проекта, в начале июля в Париже был представлен своего рода тизер «Сессий». Полная программа «Сессий», пока не реализованная, включает в себя художников из разных стран СНГ и множество разных жанров. К примеру, в ней есть арт-группы из Петербурга — «бобо» (Наталья Петухова, цианид злой, в недавнем прошлом — владельцы одноименной квартирной галереи) и «Техно-поэзия» (Роман Осьминкин, Антон Командиров, в своих музыкально-танцевальных перформансах совершающие акты переприсвоения популярных и не очень музыкальных жанров в политических целях: авторы стремятся пробудить в слушателе критически настроенного ангажированного субъекта, в идеале, сразу после концерта готового вступить в мир перманентной политической борьбы). Ксения Платанова из Запорожья, в своих объектах-марионетках исследующая хрупкость, способность к распаду и трансформациям, да и просто жуткость человеческой телесности, Миша Бадасян (Россия/Германия), использующий уже собственное тело для достижения похожих целей. Сергей Шабохин — крайне важная для беларуского культурного контекста фигура — создатель и главный редактор портала Art Aktivist, со-основатель и главный редактор платформы KALEKTAR, своего рода энциклопедии современного искусства Беларуси. И еще несколько не менее интересных художниц/ков и арт-групп, готовых говорить об одном из последних табу современной культуры.

Однако то, что легко находит место в культуре клубной (провоцируя на размышления о том, в каких укромных, часто субкультурных и закрытых местах находит себе место перверсия, откровенность и трансгрессия), с трудом встраивается в институции «высокой»: «этот проект представляет собой наибольший вызов институциям, и мы к этому были абсолютно не готовы. Мы думали об этом проекте как о чём-то легко продаваемом и «лайтовом», а проект открыл нам новую грань нетолерантности французского общества, опасения институций за их репутацию, невозможность доверия новым и молодым кураторам, несуществующие субсидии с приходом правой власти…» (Анна Тен)

Получается, что «Сессии нежности» затронули по крайней мере две точки напряжения: во-первых, сложность разговора о сексуальности и эротике в культуре в целом, во-вторых, закрытость и иерархичность институциональной системы искусства, в рамках которой строго лимитированы места и условия, где подобный разговор возможен.

Эта, пока незавершенная история, возвращает нас к той же проблеме, с которой начался этот текст. Кураторство как практика, связанная с доступом к разного рода ресурсам (выставочные пространства, деньги, информационные ресурсы и т. д.) в большей степени, чем художественная, оставляет меньше возможностей быть независимым или требует для этого значительных усилий. Не будучи куратором-суперзвездой и не имея институциональных регалий, независимый Q rator вынужден балансировать между компромиссными решениями, которые позволят реализовать идею, и поиском собственных средств на ее реализацию. Но, как всегда, есть и третий путь — использование горизонтальных связей и пула единомышленников, хорошо знакомого с этой ситуацией (для Q rators это художницы/ки, куратор_ки и арт-группы из Украины, России, Беларуси, Польши и Франции и других стран). Власть куратора институционального заключается в возможности распределять блага разного рода, а в случае с независимым куратором, требуются оговорки.

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Анны Тен

Скриншот переписки Марины Исраиловой и Анны Тен

Это понимание неоднозначности ситуации и творческое блуждание между откровенно панковским DIY–кураторством и настойчивым и упрямым желанием занять свое место в институциональной системе, не изменяя себе, и есть, как кажется, нерв нынешней работы Q rators.

Добавить комментарий

Новости

+
+
13.11.17
19.10.17
16.10.17

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.