#Школа им. А. Родченко

Капсула психической агентности

451        0        FB 0      VK 2

Егор Рогалёв о работе Евгении Сусловой «Сеанс» на выставке дипломных проектов выпускников Школы Родченко «Тестовая группа»

10.07.18    ТЕКСТ: 
Евгения Суслова. Сеанс. 2018 // Фото: Школа Родченко

Евгения Суслова. Сеанс. 2018 // Фото: Школа Родченко

Евгения Суслова занимается не только художественной деятельностью, но, в первую очередь, исследованием языка и медиа, а также выступает в роли поэта и издателя. Это во многом определяет ее позиционирование собственной практики: как медиа-искусства, но понимаемого не самым очевидным и распространенным образом в качестве прямого продолжения концептуального проекта. Формально это трудно оспорить, «Сеанс» напоминает некоторые классические произведения концептуализма, в частности знаменитые коридоры Брюса Наумана и задействует новые технологии в виде специального девайса, реагирующего на определенные виды нейронной активности. Однако мне представляется более интересным и продуктивным проанализировать эту работу, отталкиваясь от понятия игры, комбинаторика которой изначально определяется параметрами четко заданных правил.

Необходимость сознательного соблюдения различных ограничений сближает практически любую игровую активность с математикой, где в роли таких ограничителей или «организующего центра» [1] выступают аксиомы. Формализованный таким образом тип мышления и действий может на первый взгляд показаться оторванным от реальности, однако его формат изначально предполагает осознание и понимание собственного принципа организации, где разрыв с семантическим субстратом как раз и позволяет довольно точно «воспроизводить как структуры и силы внешнего мира, так и саму структуру разума» [2]. Из описания работы станет понятно, что она функционирует сугубо синтаксически, независимо от смыслового значения – то есть семантики считываемых устройством мыслительных процессов.

S1 и S2 — это два отделения капсулы и два режима, в которых одновременно функционирует работа и взаимодействовать с ней можно только вдвоем. Небольшие комнаты, в которых, заходя с разных сторон, оказываются участники сеанса, разделены стеклянной перегородкой. В одной из комнат постоянно горит свет и находящийся в ней человек с нейроинтерфейсом в форме обруча или диадемы на голове оказывается в позиции Наблюдаемого и поначалу видит только собственное отражение на темном стекле. Человек напротив, то есть Наблюдатель, становится видимым только в те моменты, когда нейроинтерфейс Наблюдаемого, реагируя на определенные типы нейронной активности, зажигает свет в противоположной комнате. По мнению многих участников «Сеанса» вспышки света возникали довольно непредсказуемо и спонтанно, что вводило их замешательство, так как представлялось невозможным атрибутировать их к конкретной мысли или желанию, что на самом деле неудивительно: нейронная активность как таковая с трудом поддается субъективации. По моим собственным наблюдениям, девайс реагировал скорее на устойчивость и непрерывность какого-либо мыслительного процесса, содержание которого, опять-таки исходя из сопоставления собственного опыта с опытом других участников, могло быть абсолютно разным. Загорающийся свет, вычерчивая лицо Наблюдателя в том месте, где до этого Наблюдаемый видел свое собственное отражение, обычно прерывал текущий процесс, уводя мысли в другую сторону, что в итоге приводило к возвращению темноты.
Две разные позиции предлагают разные виды опыта: позиция Наблюдаемого дает возможность испытать практику контроля «блуждающих мыслей» и «луча внимания» [3], которую сейчас невозможно рассматривать отдельно от ее политического измерения, в то время как позиция Наблюдателя реализует возможности невербальных способов коммуникации.

Евгения Суслова. Сеанс

Евгения Суслова. Сеанс

Евгения Суслова. Сеанс

Евгения Суслова. Сеанс

Сегодня, благодаря исследованиям нейронной активности, у нас уже есть указания на то, что сознание как «единое целое возникает за счет тонкой темпоральной структуры, характеризующей активность сознающего мозга, — то есть за счет ритмичного танца нейронных разрядов и синхронных колебаний». [4] Важно сразу обратить внимание на то, что эта синхронность не является глобальной и однородной — мозг, согласованно тикающий, как маятник, не мог бы обладать внутренней сложностью. Поэтому можно сказать, что она реализуется в довольно больших, но все-таки ограниченных масштабах при помощи тонкой и многоуровневой стратификации. Прямым следствием согласованной работы сознания является возможность психической автономии — способности контролировать свою внутреннюю деятельность, выбирать или, другими словами, «высвечивать лучом внимания» [5] определенные цели и затем придерживаться их, сдерживать или прекращать ход мыслей в случае необходимости, то есть быть полноценным агентом собственной мыслительной деятельности.

Сегодня механизмы и техники общества потребления, реализующиеся в рекламе, медийном нарциссизме и вуайеризме, представляют непосредственную угрозу нашей психической агентности как способности управлять вниманием и ходом мыслительных процессов. Постоянная нагрузка, создаваемая медиасредой с бесконечными потоками манипулятивных репрезентаций, становится причиной психических расстройств, а также способна привести к состоянию пассивной деперсонализации, удачно описанной в манифесте анархистского коллектива Тиккун «Теория молодой девушки». Там потребитель, ставший предельно уязвимым для различных манипуляций, объективируя себя и окружающий мир, сам становится «вещью, которая наконец-то живёт, но которая больше не понимает жизнь, а просто переваривает её». [6]
В таком контексте «Сеанс» становится своеобразным, но реально действующим тренажером, или моделью ситуации, где контроль внимания осуществляется в игровом формате.

Но не менее важным и интересным мне представляется опыт, реализуемый во второй позиции. Наблюдатель, вынужденный находиться лицом к лицу с Наблюдаемым, который в свою очередь его не замечает, начинает улавливать малейшие изменения в его мимике, микродвижения и колебания тела при дыхании, активируя сопоставление этих действий с собственным моторным словарем. Именно так работает эмпатия: как невербальная коммуникация, симулирующая модели поведения других людей на виртуальной модели собственного тела, делая возможным «отражение друг друга посредством различных бессознательных компонентов». [7] В такой ситуации нейронная активность делается социально ощутимой и материальной. В свою очередь сам Наблюдаемый, становящийся видимым в тот момент, когда загорается свет, как будто реализует возможность межтелесного наблюдения второго порядка.

Значимость данной работы для меня определяется тем, что благодаря своей нерепрезентационной структуре, она полностью избегает распространенного превращения в фиктивную иллюстрацию теоретических концепций, и в итоге представляет собой реально функционирующую модель по превращению умозрительных наблюдений в сознательную практику.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Рене Том. «Структурная устойчивость и морфогенез». Москва: Логос, 2002


[2] Там же


[3] Blickstrahl der Aufmerksamkeit из феноменологии Эдмунда Гуссерля по Томас Метцингер «Тоннель Эго. Наука о сознании». ЛитРес, 2014


[4] Там же


[5] Тиккун. «Теория молодой девушки». Москва: Гилея, 2014


[6] Томас Метцингер. «Тоннель Эго. Наука о сознании». ЛитРес, 2014

Добавить комментарий

Новости

+
+
16.10.18

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.