В тридевятом царстве Арсения Жиляева

226        2        FB 0      VK 0
24.02.14    ТЕКСТ: 
KAF-Arseniy-Zhilyaev-05

17 января в Париже в Kadist Art Foundation открылась персональная выставка Арсения Жиляева. Kadist сотрудничает с художниками со всего мира, и выставка «M.I.R.: New paths to the objects» – первый опыт работы фонда с российским резидентом. На ней побывала Катя Шуйкова.

Гости, пришедшие на открытие выставки «М.И.Р.: Новые пути в сторону объектов», перемещались по российскому триколору: три зала фонда Kadist были выкрашены в белый, синий и красный. С пространством произошли метаморфозы, да и со временем все оказалось не так просто. Арсений Жиляев открыл музей истории России («М.И.Р.») с учетом того, что начинается она примерно с наших дней и заканчивается в альтернативном недалеком будущем. Но если вы захотите разобраться в семиотике российского флага, в особенностях музея как хранилища искусства или в истории России – лучше обратиться к «Википедии». Что касается выставки «М.И.Р.: Новые пути в сторону объектов», стоит забыть про легкодоступные факты и отдаться в руки уверенного повествования художника-рассказчика.

Уверенность и дидактическая поступательность повествования обеспечивается музейной моделью построения экспозиции. Первый зал (красный) посвящен духовности, второй зал (синий) – культуре, и третий (белый) – обществу. Все логично. Но модель жиляевского музея антиутопична. Так, основной экспонат первого зала – Челябинский метеорит, объект культового поклонения, положенный в основу некого религиозного течения. Помимо метеорита представлено видео с адептами антиутопической религии. Экспликации утверждают, что видео – не работа Жиляева, а действительно существующая документация, да и происхождение метеорита подлинно космическое. «The Sacred Body of the Angel of Prehistory» (meteorite, 4.500.000 BC, collection of the Museum of Russian History); «Священное тело Ангела Предыстории» (метеорит, 4,5 млн. лет до нашей эры, Музей русской истории), – значится в каталоге выставки.

Во втором зале представлен стенд с документацией перформативных акций президента Путина-художника: видео с инаугурации (настоящий образец минималистского искусства), амфора, поднятая со дна морского (в каталоге – Vladimir Putin. Amphora, 2011, performance documentation, collection of the Tretyakov Gallery London), так же есть витрина с дарами комиссару народной культуры Александре Грей. Зал отражает инновационный подход к искусству, заключающийся в полном отказе от изменений, о чем свидетельствует программная статья «Новые пути в сторону объекта» – о столпах российского искусства и жестах, важных для искусства будущего. Текст сопровождается иллюстрациями основных идей статьи – от ключевых российских художников второй половины ХХ века взято по самому фундаментальному жесту и методологическому решению, которые впоследствии должны использоваться в искусстве «новой стабильности». Так, от Кабакова взято тяготение к тотальным инсталляциям, а от Тер-Оганьяна – консерватизм.

Как использовать тотальные инсталляции, подробно рассказано в третьем зале, где представлен проект паркового комплекса «Битва на Болотной», возведенного в честь героев, сражавшихся с иностранными интервентами 6 мая 2012 года. В зале висят планшеты, есть макет комплекса, чертежи и – драматический поворот – два прекрасных перформансиста, они же живые скульптуры, вполне возможно, созданные российскими биоинженерами.

Вот кратчайшее описание выставки Арсения Жиляева, его тридевятого царства-государства и не правдивого и не вымышленного. Выставка будто действительно проделала важный путь за тридевять земель, который и сформировал ее. Предыдущая московская выставка художника «Спаси свет!», так же построенная по модели музея, была вплетена сложным нарративом в российский контекст, и при формальной аскетичности прозвучала очень эмоционально. Созданная же в рамках парижской выставки альтернативная культура соотносится не столько напрямую с российским контекстом, сколько с его восприятием за рубежом. Поэтому формальная аскетичность в этом случае логичным образом трансформировалась в аскетичность пространственную – территориальную замкнутость и самодостаточность. Весь нарратив сконцентрирован внутри пространства выставки, в которое включен и искусственно воссозданный российский контекст. Целостность художественного высказывания поддерживается экспозиционным решением, которое помещает музей в пространство флага. Слово «Мир» в названии обретает дополнительные звучания, начиная от мира антиутопического и заканчивая миром глобальным, в разных частях которого одна и та же проблема может находить различные воплощения. И если нам, непосредственным носителям российских проблем и особенностей, высказывания Жиляева на выставке «М.И.Р.: Новые пути в сторону объектов» могут показаться гротескными, то, поверьте, в Париже на фоне ярких и вполне сформировавшихся представлений о России, совсем не разбавленных рутиной быта (как у инсайдеров), гипербола становится необходимым приемом повествования. А дидактический характер музейной экспозиции помог уложить все по своим местам.

Добавить комментарий

  • nick:

    «Так, от Кабакова взято тяготение к тотальным инсталляциям, а от Тер-Оганьяна – консерватизм.» — это очень забавно, Авдей бы, слава богу живой, за такое мог бы по лицу ударить)

  • Екатерина Шуйкова:

    Добрый день!
    Данное сопоставление «Тер-Оганьян – консерватизм» часть визуализации идеи программной статьи «Новые пути в сторону объектов», которая в свою очередь является частью антиутопии. И подобное сравнение является, скорее, художественным приемом. Выставка довольно сложная, в ней много метафор и неоднозначных моментов. Если возмущение в Вас не угасло) пишите, пожалуйста, может быть у меня получится дать конструктивные ответы))

Новости

+
+

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.