#Телесность

Есть мнение:
Елена Артеменко «Слабый хребет»

536        5        FB 0      VK 8

aroundart.org запускает новую рубрику — обсуждения выставок, проектов и событий, которые вызвали интерес и стали причиной дискуссий среди авторов журнала. По большому счёту, для нас эта рубрика становится возможностью показать сумму разных взглядов и подходов к современному искусству.

Первым таким событием стала выставка Елены Артёменко «Слабый хребет» в центре «Красный», посвящённая телу и телесности, на которой художница показала сверхнатуралистичные силиконовые слепки разных частей тела.

Мы будем рады, если вы присоединитесь к дискуссии в комментариях.

artemenko_red_24

Ольга Данилкина: При первом же взгляде эта работа кажется очень ёмкой и доходчивой. Она очень эффектна и, что называется, «работает», как и недавняя «Карусель», где художница тоже использует силиконовые слепки частей человеческого тела. Однако у меня вопрос к тому, что это за эффектность, как она достигается и какие смыслы добавляет.

Первое, что бросается в глаза, это зрелищность — буквальность образа, его «тактильность»: хоть и в описании речь идет о слепках, впечатление остается очень реалистичное, как в голливудских блокбастерах. Во многом это достигается тем, что это именно силиконовые слепки с реальных людей, на которых зафиксированы мельчайшие детали вплоть до морщинок. То есть, мы буквально видим образ чего-то среднего между частями тела — только они полые, — и скальпом — только он не потерял еще до конца формы. Безусловно, эта полость и неестественность изгибов должны стать остраняющим звоночком, но этому мешает буквальность фактуры, а также то, как эти объекты размещены в пространстве: один подвешен на крючках, остальные размещены на подиумах и закреплены гвоздями. Получается, что перед нами некий разорванный человек, вернее, его пригвожденная или подвешенная плоть, странным образом видоизмененная, но не потерявшая своей узнаваемости. При этом экспозиция выполнена сдержанно, разреженно и создает эстетское впечатление от объектов.

Сумма перечисленного меня в данном случае смущает: на мой взгляд, эти детали (или отсутствие других, их дополняющих) создают высказывание, которое, с одной стороны, использует в качестве приема зрелищность, с другой — эстетизирует бесправную безликую плоть, при этом игнорируя (или вторя) современному контексту, где часто тело — именно автономный, эстетизированный и/или идеологизированный объект, не принадлежащий никому и одновременно всем, тело как инструмент, как машина, как товар, как жертва. Я не исключаю, что возможны и другие интерпретации, но то, что я перечислила, на мой взгляд, сложно «изъять» из работы, так как все это лежит буквально на поверхности.

artemenko_red_17
artemenko_red_10
artemenko_red_08
artemenko_red_21

Елена Ищенко: На мой взгляд, работы Лены становится очень чётким представлением о теле, в фрагментарности его представления и в его усталости. Этот разговор об усталости кажется мне важным и в контексте тела, от которого требуют быть красивым, быть ухоженным, спортивным — таким своего рода успешным телом. Поэтому вырванность из контекста, о которой ты говоришь, по-моему, действует только в плюс этой работе: тело здесь действительно вырвано из контекста и брошено посреди центра «Красный», оно голое, ничем не скрытое, вот такое, каким его ощущаю, например, я. Ты говоришь, что оно предстаёт как автономный и эстетизированный объект, но на мой взгляд, здесь всё работает ровно наоборот: тело, его сверхнатуралистичные части предстают здесь как раз сами по себе, вне каких-либо идеологий, а от универсальности знака (принадлежат всем и одновременному никому) эти объекты спасает та же сверхнатуралистичность — особые телесные приметы, которые говорят, скорее, об общем, а не об универсальном.  Это тело вне контекста; тело, как то, что на самом деле принадлежит тебе, без капиталистической  и идеологической мишуры.

Мне нравится эта разорванность тела, его фрагментарность. И опять же, на мой взгляд, запускается обратная работа «ужасного»: сначала эти объекты пугают, но потом ты понимаешь, что это силикон, что это именно натуралистично, даже сверхнатуралистично, и эта сверхнатуралистичность как раз не даёт этой работе стать суггестивной, внушающей это чувство ужасного. В итоге она формирует определенную дистанцию для восприятия. Хотя на этот счёт мне, наверно, мне не следовало бы говорить, потому что я не видела эту выставку и могу судить только по фотографиям экспозиции и виденным раньше силиконовым работам Лены.

ОД: Получается, что натуралистичность каких-нибудь нашумевших ужастиков работает так же — создает дистанцию? И для чего этот эффект используется в данном случае?

ЕИ: Ну вот мне не кажется, что это работает также, ужастики вообще по-другому сделаны. В ужастиках и вообще в работе ужасного должен сохраняться этот зазор между реальным объектом и его репрезентацией — он должен быть очень похож, но быть не совсем таким, в нём должна быть какая-то странность. Как пейзаж в видео «Синего супа»: они работают именно потому, что они нарисованы в 3D. А тут как будто наоборот: эти работы не кажутся страшными, они слишком слабые, слишком как твоя собственная опустившаяся рука, они кажутся скорее родными, нежели пугающими. Хотя опять же — я не видела конкретную выставку.

artemenko_red_22

Анна Быкова: Шла я на выставку с нехорошим чувством, вспоминая фарфоровые скульптуры из человеческих тел Рэйчел НибоунIMGP1961, которые видела в киевском Арсенале, восковые тающие тела Стаса БагсаНа переднем плане: Стас Багс. Память 3 "Уснул я почти мгновенно". 2014. Силикон, парта, гипсовые танцующие фигуры Хулианы ЛейтеХулиана Серкейра Лейте. Три танца. 2016 с московской молодёжки на Трёхгорке — не говоря уже о Родене, Кулике, Осмоловском и Маше Агуреевой. Сколько можно, думала я))) Но мне очень понравилось. На удивление. Силикон оказался больше похож на мясо, чем гипс и воск, внутренности казались очень натуралистичными. Женский торс висел на крюке, как Гай Германика в галерее. Но смысл происходящего, казалось, был новым в этом старом приёме. Слабость, заявленная в названии, решала все. Тела, по словам Артёменко, сами как будто искали себе место в выставочном пространстве, сползая и стекая с подиумов и повесочных систем. То есть слепки Артёменко — это не страшный суд (Роден), не оргия (Нибоун), не эротизированная материализация виртуального (Осмоловский), а такая расслабленная телесность, не могущая сосредоточиться на себе самой. Это очень точно передает состояние холодной культуры гаджетов и виртуальных коммуникаций. Набирая этот текст я сижу примерно в артёменской позе — со слабым хребтом.

ОД: То есть, вам тут импонирует некая близости и подобие современному состоянию человека, условно говоря? И этого достаточно? :) То есть, я не могу понять, почему это круто? Поэтому?

АБ: Да, плюс это оригинально сделано. В «Карусели» тоже нет голов, постоянное кружение и дистанция, которую невозможно преодолеть. Все можно трогать, на всех (людей) похоже (поэтому узнаваемо) и такое щемящее чувство фрустрации от невозможности эту дистанцию преодолеть — и эмоционально, и пластически это довольно убедительно, на мой вкус. То есть зритель оказывается не в состоянии соединить эти фрагменты тел в какую-то общность при интерактивной возможности их пощупать — это завораживает.

Оль, а тебе удалось вживую посмотреть?

ОД: Да, смотрела вживую, там же гвоздики и зарегистрировала.

artemenko_red_25
artemenko_red_28

Анна Комиссарова: Силиконовые слепки Лены Артёменко похожи на кожу, но выглядят скорее как телесная кожура — безжизненная и вялая оболочка для робота-андроида, сброшенная за ненадобностью, насильственно содранная или просто отслоившаяся, как мертвый слой эпидермиса.

Несколько лет назад студия голландца Юпа ван Лисхаута привозила на третью Московскую биеннале инсталляцию «Город рабов» — технологичную модель идеального города, от прочих городов и утопий его отличало отсутствие кладбищ. После смерти тела жителей расчленялись и перерабатывались, и инсталляция в подробностях воспроизводила этот процесс.

В работе Артёменко производственный аспект тоже присутствует — женский торс висит на крюке, как брезентовый плащ, объекты деформированы, — но этот аспект выражен не так явно. Глядя на эти декадентски изогнутые фрагменты тел, которые понуро свисают с постаментов или аккуратно расставлены в выставочном пространстве, можно сказать, что мы видим телесные сувениры — частичные объекты, присвоенные, не складывающиеся в некий цельный образ.

Французский психоаналитик Дидье Анзье в книге «Я-кожа» рассматривает кожу как телесный конверт, конституирующий психическую цельность, как границу между внутренним и внешним миром и как первичное средство коммуникации с Другим, место установления значимых отношений.

В этом контексте работы Лены Артёменко, жутковатые на первый взгляд, довольно скоро открываются как репрезентация уязвимости современного субъекта перед отчуждением, деперсонализацией и опустошенностью — симптомами реальности, в которой контакт с внешним миром сужается до жеста прикосновения к сенсорному экрану.

artemenko_red_19

ОД: Ну так вот у меня и вопрос: то есть то, что эти работы репрезентируют нечто в современности — это то, что вам и нравится? Или что-то еще? То есть просто акт репрезентации достаточен? Вот мне этого кажется недостаточно: у меня вопрос к тому, почему нечто выбирается для репрезентации и каким методом оно репрезентируется — и вот на это очевидного ответа, за пределами случайности, я здесь не нашла, в смысле, в выставке.

ЕИ: Мне кажется, что этот проект вообще не связан с репрезентацией, несмотря на его натуралистичность. Мы вообще не видим тело таким, каким его показывает Лена. «Слабый хребет» фактически отражает разрыв между принятой репрезентацией тела и тем, как его показывает Лена.

Что касается темы и её решения в Лениной работе, то я не вижу в них ничего неэтичного. Тема — телесность, на мой взгляд, очень актуальная, так как связана с массой проблемных точек — те же требования, которые предъявляются к телу через массмаркет, рекламу и другие конвенциональные каналы репрезентации тела. Лена уходит от этого пути, она как бы вырывает тело из этого контекста и бросает его в пространстве, натуралистичное, слабое и уставшее от всех этих требований. Это важно, когда вокруг говорят о трансгуманизме и всех этих идеях отсутствия болезней, старости, бессмертии — об идеальном теле. Мне кажется, что подобного соотношения темы и метода достаточно для того, чтобы состоялась интересная работа.

artemenko_red_26

ОД: А зачем вешать на крючок, как тушку?

ЕИ: Я бы не сравнивала подвешивание с тушкой, хотя, опять же, я не видела выставку и могу судить только по фотографиям. Но сам акт подвешивания освобождает объект от его веса, от его давления, лишает соприкосновения с поверхностью и, значит, точки опоры. Когда ты задала этот вопрос, я вспомнила начало из фильма «Сладкая жизнь» — сцену, в которой статую Христа перевозят на вертолёте, и мы видим только этот подвешенный образ с распростёртыми руками, оторванный от земли. Это статуя, потерявшая вместе с весом и давлением и своё сакральное значение, ставшая просто объектом. Странно, конечно, сравнивать Ленин объект и статую Христа у Феллини, но в целом мне кажется, что жест подвешивания — это одновременно лишение объекта какой-то силы и уверенности, а также попытка его переозначивания.

ОД: Как тушку — то есть за крючок и пронзая сам материал крючком так, что этот жест заметен, в частности, можно заглянуть на внутреннюю сторону и увидеть там часть крючка. Мне кажется, статую определенно переносили не так :)

АК: Я не вижу случайности в выборе темы и метода. Это «нечто в современности», на мой взгляд, в конечном счете имеет вполне конкретное название — депрессия. Поэтому натуралистичная слабость, которую мы видим на выставке, кажется нам такой родной и близкой.

Потерю внутренней опоры и невозможность действия Лена Артёменко воплощает в теле, выпавшем из всех контекстов, дезорганизованном, вялом и пустом. Бесхребетные фрагменты буквально держатся за стеночку или находятся в состоянии подвешенности. Мне кажется, выставка выглядит вполне сложившейся.

Добавить комментарий

Новости

+
+
25.07.17
21.06.17

Загрузить еще

 

You need to log in to vote

The blog owner requires users to be logged in to be able to vote for this post.

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.